таились под многолетними сомнениями и неуверенностью в себе, но в Лидии всегда было что-то хорошее – и никуда не делось за минувшие годы.

Дело было за малым – теперь это хорошее отыскать.

Глава двадцать четвертая

К вечеру четверга и неизбежному девичнику боль на месте татуировки сменилась острым зудом, который отлично отвлекал Лидию от еще более острого чувства безответной любви. И не просто отвлекал, а вообще изводил до безумия.

Кто еще сегодня изводил Лидию до безумия, так это родная мать.

Вернувшись вечером с работы, Лидия застала Агу в ужасном настроении, в каковом она с тех пор и пребывала, хотя причины его оставались Лидии неизвестны. Прямо сейчас Ага накрывала на стол, яростно бормоча что-то про себя и сверкая на всех бешеным взором. Бася сидела на своем обычном месте, невозмутимо нарезая толстыми ломтями свежеиспеченный каравай. После каждого всплеска ярости у Аги она ласково улыбалась Лидии, словно стараясь выровнять общий баланс комнаты в целом.

– Достань, пожалуйста, масла, Лидка, – попросила она самым нежным голосом, но Ага свирепо брякнула масленку на стол, не дав Лидии даже до холодильника дойти.

– Простите, – прорычала она тоном, напрочь противоречащим ее словам. – Я нынче в ужасном настроении. Не хотела вымещать его на вас.

– Мы заметили, – улыбнулась в ответ Лидия. – Можем тебе как-то помочь?

Но Ага яростно затрясла головой и, демонстративно топая, вернулась к своему занятию.

Из гостиной на кухню пришла Мила, неся на бедре переодетую с головы до ног маленькую Клару.

– Прости, – сказала она, вручая сияющую малышку Лидии. – Глобальная какастрофа. Теперь мне самой хоть ныряй в отбеливатель.

Почему-то настроение у Аги разом улучшилось. Обойдя стол, она пощекотала Клару под подбородочком.

– Правильно, котька, лучше такого в себе не держать, – сказала она гораздо менее нервным тоном, чем прежде. Кто бы знал, что такая простая штука, как детская неожиданность, может внезапно исцелить у Аги приступ ярости.

У всех сразу стало легче на душе от снижения накала страстей, и к тому времени, как они уселись за приготовленное старшим поколением жаркое из курятины с чили, настроение в комнате царило вполне приподнятое.

– Ну и как там Джейк? – спросила Бася тоном, яснее ясного выдававшим, что, хотя Ага ей все рассказала, она старательно делает вид, будто совершенно не в курсе.

Мила, которой Лидия, конечно, давно уже сама все выложила, но которая еще не так хорошо умела считывать сложную динамику между присутствующими, промолчала, но уставилась на подругу широкими глазами.

– Отлично, – отозвалась Лидия, откладывая вилку. – Давайте уж сразу об этом поговорим, чтобы потом к этой теме не возвращаться.

Невинное выражение на лице Баси разом стало еще невиннее.

– Мне кажется, мы все уже знаем, – продолжила Лидия, отводя глаза, – что про Джейка я вам немножечко наврала, но исключительно из самых лучших побуждений. Так что теперь пытаюсь все исправить, а пока не хочу говорить ни об этом, ни о нем. О нем особенно.

Несколько мгновений все молчали.

Потом Ага громко фыркнула и откусила большой кусок очень скудно намазанного маслом хлеба.

– Тогда не будем об этом разговаривать, – просто сказала она.

– Мила, как там у вас подготовка к крестинам? – торопливо заулыбалась Бася.

Мила улыбнулась в ответ, ласково смахнула прядку волос с лобика дочки и принялась рассказывать, что кто-то из родственниц лично связал для Клары нарядный кардиган в комплект к крестильной рубашке, которую в младенчестве надевали и Тош, и Лидия, и Елена, а пан Митек предложил испечь по этому поводу торт.

– Они у него и в самом деле потрясающие, – заметила Лидия между двумя ложками приятно острого куриного жаркого. – Я сперва была настроена скептически, но после первого же торта была вынуждена проглотить свои слова. Главное, не давай ему делать никаких надписей, английское правописание у него хромает на обе ноги.

Мила засмеялась с видимым облегчением. Как и Лидии, ей уже приходилось становиться жертвой многих кулинарных экспериментов пана Митека.

– Кроме того, он их очень редко печет, – продолжила Лидия, – так что можешь чувствовать себя польщенной.

Она засмеялась от нахлынувших воспоминаний и собиралась уже пуститься в рассказ о том, как пан Митек испек торт на крестины Олли и украсил его совершенно уморительной надписью, как раздался громкий стук в дверь. Все так и замерли.

Никто и никогда не ломился в этот дом во время еженедельного девичника. Даже Стива на этот вечер изгоняли – либо к Джеффу, либо в паб с наказом раньше десяти не возвращаться.

Кто же, во имя всего святого, вдруг стучится сюда в половине восьмого?

Ага с Лидией переглянулись, и Ага поднялась со стула, разглаживая свободные синие брюки.

– Я сама открою. – Лидия протянула руку, предотвращая возможные возражения, вскочила на ноги и поспешила по короткому коридорчику к входной двери. Прежде чем решать, открывать или нет, она посмотрела в дверной глазок.

На пороге дома Аги стоял человек, которого Лидия меньше всего на свете ожидала там увидеть.

– Что ты тут делаешь? – с искренним недоумением поинтересовалась она, распахнув дверь, за которой обнаружилась знакомая фигура ее мужа.

Бывшего мужа.

Хм.

Он выглядел как-то иначе, чем во время последней их встречи, хотя Лидия затруднилась бы сформулировать, в чем именно проявлялось различие. Возможно, теперь просто она видела его через другую оптику, но очертания подбородка казались ей уже совсем не такими точеными, а цвет глаз из потрясающего превратился в просто холодный. И вообще во всем нем сегодня чувствовалось что-то не то. Может, прежде она просто никогда не смотрела на него так объективно?

– Лидди, – начал он, и голос его сегодня тоже звучал как-то не так, почти истерически, Лидия никогда не слышала в нем подобного надрыва. – Я это сделал. Я подал на развод.

Она недоуменно свела брови.

– Ну хорошо. Вовсе не обязательно было сюда приходить, чтобы сказать это мне лично.

– Не обязательно, – согласился он. – Но я все равно собирался прийти и поговорить с тобой. Ну знаешь, убедиться, что ты все еще не против подписать документы.

Он сегодня вообще сам на себя не походил.

– Я подпишу, – заверила она куда более резко, чем собиралась, и заметила, как он едва не поморщился от ее слов. Честно говоря, больше всего ее сейчас раздражало, что после всех долгих лет вместе у него так и не отложилась в голове святая неприкосновенность четверговых девичников. Даже Джейк уже усвоил, что по четвергам следует не звонить, а писать сообщения.

Вот и опять от этого имени у нее болезненно сжалось сердце.

– Так в том-то и дело. – Голос