Адама вырвал ее из привычного потока мыслей. – Я собирался прийти убедиться, что ты подпишешь, но это было до.

Лидия недоуменно наморщила лоб.

– До?

– До того, как я увидел тебя… – Голос у него стал ниже, в нем появилась та низкая, собственническая хрипотца, от которой когда-то Лидия чувствовала себя такой неотразимой. – …с ним.

– С Джейком, – сказала она скорее себе самой, чем Адаму. От нахлынувших воспоминаний о том, как губы Джейка прижимались к ее губам, стало трудно дышать.

Адаму, похоже, тоже не хватало воздуха.

– Я просто… – Он беззвучно шевелил губами, но слова никак не шли. – Я никак не мог перестать смотреть на вас с ним. И с тех пор ни о чем другом даже думать не могу.

– Да что ты говоришь?

Она осторожно закрыла дверь и повела Адама в безупречный и ухоженный садик Аги, подальше от любопытных ушей внутри дома.

Он судорожно вдохнул. По всему его телу почти видимо струилось напряжение – резкими, острыми линиями.

– Я говорю: когда эти бумаги придут, игнорируй их.

– Что-что игнорировать? – переспросила она, не веря своим ушам.

– Да документы же, – заявил Адам уже более уверенным тоном. – Разорви их. А сама возвращайся домой, ко мне.

Лидия невольно отступила на шаг. В груди всколыхнулось какое-то совершенно незнакомое чувство. Она даже не сразу смогла придумать, что сказать в ответ, а когда наконец придумала, голос у нее звучал так тихо, что она даже не была уверена, слышит ли Адам.

– Я уже дома.

– Возвращайся домой, Лидди, – повторил Адам настойчивее и протянул к ней руку. Лидия увернулась и отступила еще на шаг.

– У нас больше нет дома. – Голос ее с каждым словом набирал силу. – У тебя есть дом, и у меня есть дом, но у нас… – Она улыбнулась невесело и чуть-чуть тоскливо. – …у нас нет ничего. Теперь уже нет. У тебя есть Аврора, а у меня…

– У тебя есть Джейк, – закончил он за нее с нескрываемой ревностью.

Лидия кивнула. Даже если никаких прав на Джейка у нее на самом деле и не было.

Адам тоже кивнул, плотно сжимая губы и потирая шею – верный знак, что в нем шла внутренняя борьба.

– Я расстался с Авророй, – сказал он, не глядя на Лидию.

– Ты – что?! – Лидия чуть не засмеялась. – Она же само совершенство.

Он снова кивнул, уже медленнее.

– Ты права, она само совершенство. Слишком уж совершенство. – Он пробежал рукой по темным волосам. – Она красивая, энергичная и веселая – и мне за ней не угнаться. – Очередной кивок перешел в невеселое покачивание головы. – Ну ты только посмотри на эти джинсы, ради всего святого. Мне сорок лет!

Лидия уже успела обратить внимание на нелепый силуэт его суперобтягивающих джинсов, но из вежливости не стала комментировать.

– Я изо всех сил пытался быть таким, как она хочет. Таким, как она заслуживает. Я, черт побери, ради нее ботокс колол! Но в конце концов… – Он неопределенным жестом показал на себя. – …всего этого оказалось недостаточно.

Вот тут Лидия уже рассмеялась вслух – ничего не могла с собой поделать. Даже не верилось, что он это все и правда произносит.

– Ну не такие ли слова мечтает услышать каждая женщина? – В груди у нее все сильнее вскипало возмущение. – Моя новая девушка такое совершенство во всех отношениях, что рядом с ней я чувствую себя каким-то не таким, так что решил вернуться к тебе, старой и никчемной. – Она снова засмеялась, но тут же покачала головой, по-прежнему не в силах уложить это в голове. – Как романтично!

Адам обескураженно свел брови.

– Я вовсе не это имел в виду!

– А что?

– Что соскучился по времени, когда мы были парой.

Она сузила глаза.

– И по чему конкретно соскучился?

– Ты о чем?

Она не сдавалась.

– Назови три вещи, которые тебе во мне нравились.

– Что-что? – Он смотрел на нее с тем же недоверием, что она на него несколько минут назад. За двадцать лет брака она практически никогда не давала ему отпор.

– Всего три вещи, – ровным голосом повторила она. – Любые, какие угодно.

Кадык Адама несколько раз дернулся, и, когда он после некоторой паузы заговорил снова, в его голосе звучали новые нотки. Сторонний наблюдатель счел бы их просто обиженными, но Лидия по опыту знала, что по его меркам это уже полноценный истерический припадок.

– Я люблю тебя, всю тебя!

Она не отступила ни на дюйм и все так же смотрела ему прямо в глаза.

– Я спрашивала не об этом.

– Я сейчас не в состоянии думать о мелочах. Дурдом какой-то.

Он чуть-чуть повысил голос, совсем немного, но этого бы уже хватило, чтобы взбеситься – если бы Лидия позволила себе сейчас подобную роскошь.

– Никакой не дурдом. Я бы легко могла назвать три вещи, которые в тебе любила.

Глаза у него распахнулись еще шире, трагический излом бровей выражал всю праведную обиду мира.

– Мне не нравится, что ты говоришь «любила» в прошедшем времени.

Внезапно окно за спиной у Лидии распахнулось, и в нем показалась внушительная фигура Аги. Высунувшись как можно дальше, она сурово отрезала:

– Потому что это уже в прошлом. Она теперь с Якубом.

Лидия не знала, как и реагировать. Ну что за комедия! Матушка, по всей видимости, все еще пребывающая в дурном расположении духа, свешивается из окошка, чтобы отчитать человека, которого Лидия так долго и так глубоко любила. Да еще и оказывается, что она, матушка, совершенно права!

А еще от Лидии не ускользнул тот факт, что Ага назвала Джейка Якубом. Адаму бы это ничего не сказало, а вот ей – очень даже. И Ага не могла этого не понимать.

Ну до чего же это все в духе Агаты Пирсон! И в это мгновение Лидия отчаянно любила свою мать.

Поэтому отреагировала в своем духе.

– Мама, cicho! – отрезала она таким же суровым тоном, хотя в груди разгорались тепло и нежность. Она знала: мама воспримет ее неловкие вкрапления польского ровно так, как она их и задумывала, – ответным подарком. – Хватит подслушивать мои разговоры!

Ага лишь отмахнулась, нечленораздельно бурча что-то себе под нос, но отступила вглубь комнаты и с силой захлопнула окно. С трудом сдерживая улыбку, Лидия снова повернулась к бывшему мужу. Тот весь словно поник – стоял ссутулившись, сунув руки в карманы тесных джинсов.

– Мы же были счастливы, правда? – В голосе сквозила та же подавленность, что и в позе. Он даже взгляда на Лидию поднять не мог.

– Были, – тихо ответила Лидия. – По-моему, да. Но не уверена, что мы хоть когда-то были так счастливы, как