свою теорию — поднырнул под ее быстро мельтешащий меч и сделал выпад. Она увернулась, но темп я ей сбил.

— Ну давай, иди сюда, Арзомил, — пропыхтела Гарна и бросила быстрый взгляд мне за спину.

Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, что там дерутся. Судя по звукам, это Рык, Баюн и кто-то еще. Боковым зрением я уловил, что Ольга и Кощей стоят близко к барьеру и наблюдают. Кощей держится за грудь. Видимо, все же не до конца пришел в себя после прошлого ранения, а победа над Марьей не прошла без последствий. Но дальше мне стало не до чужих проблем.

Гарна перетянула на себя все внимание. Она вернулась к тактическому бою, а в условиях тесноты круга маневрировать весьма сложно.

Мы кружили и кололи, она пыталась рубить, но размахнуться как следует не получалось. К тому же ее меч истончался от каждого соприкосновения с моим кинжалом. Клинок из тьмы пришлось развеять — энергии в круге так сгустились и переплелись, что он стал жечь руку.

Так прошло пару минут. За это время я дважды мог нанести смертельный удар, но бой за артефакт еще продолжался. Кощей увидел это, шепнул что-то Ольге и исчез из поля зрения. Мне оставалось держать Гарну на расстоянии и ждать сигнала.

Мне казалось, что я контролирую ситуацию и все идет так, как надо мне. Но прошла еще минута. Мы продолжали кружить и обмениваться ударами. Я даже успел бросить взгляд на драку возле Ока Демона. И тут, когда она снова оказалась у меня за спиной, Гарна неожиданно бросилась на меня.

Она снова неистово махала мечом в отчаянной попытке поскорее меня прикончить. И вдруг… зацепилась носком сапога за одну из борозд пентаграммы.

Я не успел отреагировать и отвести кинжал. И Гарна налетела на него грудью. Инерция откинула меня на барьер. Под тяжестью тела я сполз на камень, придерживая его. Давление энергии Преисподней исчезло в тот же момент. И пентаграмма перестала светиться.

— Все, можно! — одновременно с этим крикнул Кощей.

Только я не понимал, что случилось раньше, смерть моей бывшей жены или исчезновение щели в Преисподнюю. Надо бы проверить, но я понятия не имел как именно. Я никогда не занимался вторжениями, даже о ритуале имел весьма поверхностное представление. Мог бы помочь Кирилл, но он мертв. Я опустил глаза и посмотрел на Гарну.

Никаких последних слов или предсмертного вздоха. Она лежала на моих руках мертвой. С выражением досады на лице и широко распахнутыми глазами. Из груди торчала рукоять моего кинжала, пальцы судорожно вцепились в рукава моей куртки, словно Гарна пыталась таким образом сохранить равновесие. На моих глазах меч превратился обратно в хлыст, только словно бы побитый молью в тех местах, где соприкасался с моим клинком.

Без жалости и уважения я скинул с себя ее тело, высвободил кинжал и поднялся. Почему-то в спине появилась тяжесть. Кажется, я знал ее, но сейчас меня волновало другое. К моему удивлению барьер никуда не исчез. Видимо, его питала другая энергия, а Гарна его только активировала. Обратного заклинания я не знал, оставалось разбить его. Я собирался сказать об этом остальным, но увидел расширенные глаза Ольги и страх на ее лице. Она прижала руку к груди. Сделала шаг назад. Нахмурилась и подошла ближе. Положила руку на барьер. Я положил свою в том же месте.

— Дим? Это что? — деревянным голосом спросила она, глядя мне за спину.

Я посмотрел назад. А там были крылья. Мои крылья из прошлой жизни, черные, кожаные, широкие. Теперь я сам испугался и осмотрел все тело, потрогал голову. И с облегчением выдохнул. Нет, появились только крылья. С трудом я вспомнил, как ими шевелить. И вспомнил, что Оля все еще ждет ответа.

— Это все входит в твой первый вопрос, — со вздохом сказал я.

— И то, почему она называла тебя Арзомилом?

— Да. И почему я называл ее Гарной, а не Скарлетт. Я все расскажу. Только выбраться бы.

— А перелететь не сможешь? — со слабой улыбкой спросила она.

— Не думаю. Обычно такие барьеры ставят до небес на случай телепортов, крыльев и высоких прыжков.

— Ха! Хорош, — фыркнул Кощей. А я и не заметил, как он подошел. — Ты бы крылья убрал и не смущал девушку.

— А я могу? — удивился я.

— Да, разумеется, — уверенно заявил он, но тут же задумался, склонил голову на бок, присмотрелся ко мне. — Хотя нет, в Нави не сможешь. Думаю, сами пропадут при переходе в Явь. А потом научишься вызывать и убирать по необходимости.

Потом он начал разбивать барьер. А я вдруг почувствовал себя не очень хорошо. Голова закружилась, стала тяжелой. Тяжесть появилась во всем теле, сменилась на ощущение, словно меня разрывают на части.

— Дмитрий! — как из толщи воды донесся до меня голос наставника. — Дима, это то, о чем тебе говорили! Ты должен принять это тело, иначе тебя развоплотит!

Принять тело? Так я же уже. И тело, и этот мир. Я хочу быть здесь, тем, кто я есть. Хочу защищать этот мир…

Это было последнее, о чем я думал. А потом потерял сознание.

* * *

У Ольги в душе поселился холод от осознания гибели Кирилла Вяземского. Они не виделись с выпускного, а теперь… Он только шепнул ей «привет», а через секунду застонал и замер. Ольга не понимала, как он смог остаться в той же позе будучи мертвым. Однако же Кирилл не дышал, когда Дима снял его с нее.

Вокруг все дерутся, куча нелюдей, смерти, полная неразбериха, борьба за артефакты. А теперь еще и это: сначала эта жуткая демоница называет Диму другим именем, он тоже зовет ее иначе, а потом у него вырастают демонические крылья и он теряет сознание.

Она тоже едва не потеряла сознание, когда Диму, уже бесчувственного, вдруг начало трясти, а изо рта потекла кровь. При этом Кощей перестал бить барьер и просто смотрел.

— Почему вы ничего не делаете⁈ — в ужасе крикнула царевна. — Ему надо помочь!

Она сама начала бить светом в прозрачный, но такой прочный щит. Но царь Нави ее остановил — оттащил на три шага и прижал к себе. Ольга рвалась и сопротивлялась, но ничего не могла противопоставить такой силище.

— В него пытается вселиться кто-то, — объяснил Кощей. — Он или справится сам, или проиграет. Мы не можем помочь, а вот навредить легко.

Только после этих слов Ольга затихла и стала ждать.

— Как мы поймем, что Дима победил? — робко спросила она.

— Когда