бой. Неделю точно. Ну кто его знает, какую ты мог баротравму получить.

— Да ничего я не получил. Голова светлая. Ссадины и ушибы только.

Зина выдохнула и покачала головой.

— Все вы так говорите. Ладно, я с Коровиным поговорю. Посмотрим, что он скажет. Но пока не поговорю, к самолёту не подходи… Хотя, кому я это говорю, — улыбнулась Куйко и пошла одеваться.

Я рассказал ей, что видел её золовку Наташу, но оказалось, что и здесь девушки уже успели пересечься. После того как медпункт с передовой эвакуировали, Рубель отправили вместе с раненными в госпиталь в районе Черни. Там же и оставили её пока. Так что она теперь совсем рядом с нами.

— Аппетит есть? — спросила Зина, надевая сапоги.

— Не особо. Сама понимаешь, что после увиденного не очень кушать хочется.

— Но надо. Не голодай, хорошо? — сказала старший военфельдшер, и я молча кивнул.

Зина пожелала мне «С лёгким паром», накинула куртку и подошла к двери. Гимнастёрка была ещё расстёгнута, а ремень снят.

И в этот момент дверь в баню открылась, впустив прохладный осенний воздух. На пороге оказался капитан Ростислав Шадрин. Красавец и главный сердцеед госпиталя ЦНИАГ, когда я там проходил восстановление.

— Андрюха, я… опачки! — воскликнул он, посмотрев на меня и Зину.

В руках у Ростика были не банные принадлежности, а… горшок с цветком и свёрток, от которого приятно пахло. Явно это всё предназначалось не мне.

Посмотрев на Зину, сразу же он оценил данную ситуацию по-своему. Шадрин уже как-то пробовал навязать своё общество Куйко, но получил от неё хлёсткий удар ладонью справа. Или слева… что не особо важно.

Ростислав чуть приоткрыл рот, продолжая переводить взгляд на меня и на Зину. Видимо, он шёл в баню целенаправленно не только мыться.

— Доктор, я просто… — сказал Ростик.

Но Зина его остановила и чуть приподняла подбородок, закрывая его рот.

— Товарищ капитан, у вас челюсть выпала. Подними… те, — сделала Зина акцент на последнем слове и вышла из бани.

Ростик посмотрел ей вслед и повернулся ко мне, расставив руки.

— Андрюха, я ж её думал… Она как зашла сюда… Женский ведь день сегодня в бане.

— Здорово, дружище. Ты дверь закрывай. Тепло выпускаешь, — ответил я, надевая чистую нательную рубашку.

После бани мне пришлось несколько минут убеждать Ростика, что ничего у меня с Зиной не было. Затем я в очередной раз дал ему понять, что и у него вряд ли получится. Поскольку наш старший военфельдшер безнадёжно замужем, хоть я и не знаю, кто у неё муж. Хотя… муж у неё брат Наташи Рубель.

Очередной лётный день для полка заканчивался, и я направился в столовую. После окопного фронтового кулеша, гречка с тушёнкой казалась деликатесом из ресторана «Астория».

С трудом, но я начал есть. Надо было восстановить силы и немного здоровье. В воздухе ведь перегрузки могут по-разному влиять на организм. А если он ослаблен после таких мощных боёв, то произойти может всякое.

Ел я медленно, почти в гробовой тишине и старался не разговаривать. Но в этот вечер в столовой мне кусок в горло не лез. Мой ведомый Вася Пупкин сидел напротив и не сводил с меня взгляда, наблюдая за каждым моим движением.

— Спрашивай уже, что хотел.

— Как оно там, ну… на земле, а не в воздухе.

Я рассказывал медленно, не вдаваясь в подробности ужасов войны, которые видел.

— Следом ещё одна атака. И ещё, и ещё. Вот так и проходят дни в окопах. А в перерывах артобстрелы и Юнкерсы бомбят, — рассказывал я, сидящему напротив меня Васе Пупкину.

Сержант кивал и продолжал слушать внимательно.

— Я так скажу, можно иметь самое передовое вооружение, самолёты и огромное количество танков. Но всё решает простой боец в окопах. На нём вся тяжесть войны. И мы все работаем на то, чтобы именно наш красноармеец шёл вперёд и давил врага, — добавил я.

Вася кивнул и чуть нагнулся ко мне.

— Командир, может соль? Сегодня чёт гречка так себе…

— Эй, Васька! Ты чего несёшь⁈ Ел так, что за ушами трещало… — начал возмущаться наш старший повар в звании старшего сержанта.

— Тихо! — хором на него шикнули человек 30, собравшихся в столовой, чтобы меня послушать.

Конечно, мне было неудобно рассказывать и при этом кушать. Но все собравшиеся лётчики в это время то пили чай, то ужинали сами. Вернее, пытались и при этом слушали меня.

Как только я закончил, в столовой появился Коровин с Храмцовым и Гавриловым.

— Приятного всем аппетита! — громко пожелал Василий Иванович и направился на своё место недалеко от меня.

Через пару минут я закончил есть и начал уже сам расспрашивать, как обстоят дела в эскадрилье. Старший лейтенант Артемьев рассказывал, что за прошедшие дни потерь не было. Даже удалось техникам восстановить один ЛаГГ-3 в первой эскадрилье.

— Вроде ещё один обещали нам дать. В каком-то полку на нашем фронте стоит ЛаГГ-3, но на нём никто не летает. Мол, не умеют. В полку только И-16 и МиГ-3, — объяснил Артемьев.

Остальные лётчики эскадрильи сидели рядом, внимательно слушали и сами рассказывали интересные моменты.

— Вай ме, командир, как эти «матёрые» твари надоели! Мы прикрывали «эсбэшки», так опять, как начали пикировать. Мы как ишаки крутились с основной группой, а звено с другого полка их упустили, — возмущался Шамиль, рассказывая как вновь им пришлось пересечься с немецкими экспертами.

Следом своими впечатлениями поделился старшина Хачатрян. Ему и Кожину тоже пришлось вступить в бой с «экспертами».

— Группа «горбатых» у нас по погоде должна была сесть. Новые шли, с завода. Сами знаете, что их полк чуть южнее нашего. Вот их туда и гнали, но туман сел, — начал рассказывать Арарат.

— «Компаса»… кхм… майор Коровин на вылете был. Как раз к вам на штурмовку летали, — продолжил за ним молодой сержант Кожин.

Похоже, что прозвище Василия Ивановича начинает укореняться в умах лётчиков.

— Что дальше? — спросил я.

— «Горбатых» мессеры перехватили. Мы давай дежурной парой взлетать. Меня чуть на взлёте не подсекли. Нам засаду решили сделать, чтобы мы штурмовикам не помогли. Хорошо Петя-джан первым взлетел и спикировал. Как тот уж на сковородке извернулся, но отогнал.

— Правда, всё равно они два «горбатых» сбили, пока мы взлетали на помощь, — расстроено сказал Петя.

— А почему сразу