Илы не прикрывали? Над аэродромом почему не встретили? — спросил я.

В этот момент на меня пристально смотрел Храмцов. Что-то его в моём вопросе насторожило. Да и мои ребята промолчали, не развивая данную тему.

— Я, вообще-то, вопрос задал, мужики. Мы не на суде и не на допросе, — сказал я.

— Командир, тебе лучше об этом у Храмцова спросить. Он лучше знает, — шепнул мне Артемьев.

Что ж, и у Виталия Павловича — нашего военного комиссара полка, я обязательно поинтересуюсь, как «горбатые» остались без прикрытия. В итоге, фронт на ровном месте потерял самолёты.

Ужин заканчивался, а мои разговоры только начинались. Через несколько минут к нашему столу подошёл Коровин и попросил всех оставить нас наедине. Ребята быстро ушли, а мы с Василием Иванычем остались вдвоём. Вышел из столовой и Храмцов.

Только какой-то он странный. Слишком уж пристально озирался в нашу сторону.

— Как состояние? — спросил у меня Василий Иванович, откладывая на лавку свою фуражку.

— Нормально. Готов к работе, — ответил я.

— Ясно. Доктор ко мне приходила. Догадываешься, что сказала?

— Естественно.

Старший повар лично принёс нам чай. Я придвинул к себе железную кружку. Посмотрев внимательно на горячий напиток, отметил для себя «почти» сходство с настоящим чаем.

— Опять морковный? — спросил Коровин, поворачиваясь к старшему сержанту.

Старший повар развёл руками.

— Товарищ командир, со снабжением не совсем хорошо. Пока что только вот так. Обещали через неделю улучшить. Мы добавили в котёл немного заварки и мяты. Чтоб не так уж… заметно.

Я отпил из кружки этот интересный напиток. На вкус сладковатый, но с привкусом хлеба.

— Цвет чая, а на вкус сладковатая горячая вода с дымком. Придумай ещё что-нибудь, Филипыч. Чтоб больше на чай походил, — сказал ему Коровин.

Повар ушёл оставив нас вдвоём и с полным чайником этого «бодрящего» напитка.

— Знаешь, командир, а после пятого глотка вроде ничего. Привкус и аромат мяты есть, — улыбнулся я.

— Ну тебе после окопов всё будет вкусным казаться. Давай с темы не съезжать. Доктор сказала, что надо тебя пока к самолёту не подпускать.

— Да. Мне тоже говорила. И что ты решил, Василий Иванович?

— Пока два дня без полётов. Всё равно погоду нелётную дают. Восстанавливайся. Ребят подтяни по матчасти и сам в русло войдёшь. Понял? — спросил Коровин, и я согласился с ним.

Чай мы допили, но вот разговор не завершили. Пришлось ещё по кружке «морковного» налить.

— Может чего спросить хочешь? — задал мне вопрос Коровин.

— Да. Как так получилось, что не прикрыли «горбатых»? Мне ребята всё рассказали.

— Не ищи тут врагов. Да, Храмцов может и долго принимал решение, пока меня не было. Но ничего об этих перегонах мы не знали. В «высоком» штабе только в последний момент решили поднять нашу пару, когда мы сами это сделали. Пока ещё имеется неразбериха. Резников постоянно пытается наладить быстрое прохождение команд, но всё пока с запозданием. Это у тебя с вызовом авиации получилось быстро.

— Ясно.

Командиру я, конечно, доверяю. Но всё очень и очень странно. Виталий Павлович уже давно мне кажется каким-то странным. То у него руки трясутся перед вылетами, то он ногу лечит так долго, будто бы там перелом, то теперь и… вот эта «история» с Илами.

— Так, ну и на закуску. Праздник у нас скоро будет. Наш полк решили прямо здесь доукомплектовать. И личным составом, и техникой.

Удивительно, что в условиях эвакуации заводов нашему полку перепадает партия новых самолётов. Главное, чтобы они были собраны качественно. Ведь увеличение скорости сборки не всегда хорошо влияет на конструкцию самолёта.

— Это хорошая новость. Есть уже дата прибытия? — спросил я.

— Пока нет. Сначала была команда нам самим убывать на завод за самолётами, но командование ВВС решило время на это не терять. Специальные «бригады» лётного и технического состава теперь формируются для перегонки. Так что ждём, — улыбнулся Коровин.

Следующие два дня пролетели в постоянных заботах на технике и тренажах с личным составом.

Утром, когда погода наладилась, начались вылеты на сопровождение. Пока у меня было время до заступления в дежурное звено, я смог написать письмо сестре моего предшественника в Горький. Она ведь как бы теперь и моя сестра.

Письмо вышло предельно коротким и весьма сухим. Но такова военная цензура.

В письме нельзя было писать ни про окопы, ни про вылеты, ни про какие-то частности службы. Пока сидел и писал это письмо, пытался вспомнить, как сестра предыдущего Михайлова вообще выглядит. Хорошо, что вспомнил её имя — Мария. И ещё один эпизод всплыл в памяти.

«Ты писала про нашего брата такого курносого, который тебя нашёл. Расскажи мне, кто он и как зовут», — написал я.

Только я поставил точку, как в палатку вошёл Вася Пупкин в уже одетом шлемофоне и с планшетом через плечо.

— Командир, нам через 20 минут заступать, — позвал он меня.

Вася, как и всегда, говорил скромно и с особой академичностью в голосе. Не устаю сравнивать тембр его голоса с голосом слонёнка в известном советском мультике про попугаев.

— Спешишь, Василий. Нам в кабине час ещё сидеть. Повалялся бы на кровати, — ответил я, убирая недописанное письмо в мешок.

— Моя мама мне всегда говорила, что если буду много лежать, пролежни будут на теле. И вообще, она меня учила всегда «пунктуации», — сказал Вася.

— Может пунктуальности? — спросил я.

Вася задумался, хотя ответ лежал явно на поверхности.

— Нет. Точно вам говорю — пунктуации, — кивнул Пупкин.

— Ну, пускай будет пунктуации. Тоже хорошее дело, — посмеялся я, взял планшет, шлемофон, портупею с пистолетом и направился с Васей на стоянку.

Мой механик Акимович уже подготовил самолёт и лично встречал меня у крыла. Пока он помогал мне надеть парашют, на стоянке появилась Зина Куйко в меховой шапке и телогрейке. Да с таким суровым выражением лица, что даже старшина Донских отвлёкся от помощи мне.

— Николаич, доктор пришла. Погутарить хочет, — сказал он.

— Вот правильно говоришь, Степан Акимович. Я ему сейчас «нагутарю» по полной, — проворчала Зина.

Я улыбнулась и подмигнул Акимовичу.

— Товарищ старший военфельдшер, разговор с командиром был о двух днях…

— Мало два дня. Я ему согласия не давала, — возмутилась Зина.

Но в этот момент в воздух взмыла зелёная ракета. Вновь над