лётным полем раздалось шипение, и в голубом небе вспыхнул огонёк.

— От винта! — скомандовал я, запрыгивая в кабину.

— Есть от винта! — раздался крик Акимовича.

Винт раскрутился, а из патрубков выбился огонь на запуске. Самолёт вздрогнул и начал оживать. Стрелки приборов пошли по кругу, а в кабине начал ощущаться запах выхлопных газов.

— 88-й, выруливайте. Задача — встретить группу. Времени подхода к аэродрому — 7 минут, — услышал я в наушниках громкий голос дежурного по стартам.

— Понял. 88-й, рулим, — ответил я и дал команду Васе Пупкину.

На полосе я плавно двинул рычаг управления двигателем от себя. Двигатель М-105П взревел, сотрясая фюзеляж. Я отпустил тормоза, и ЛаГГ-3 начал стремительный разбег по раскисшей осенней грунтовке.

Самолёт набрал скорость, разбрасывая комья грязи из-под колёс. Вася ещё не начинал разбег. Он стартанёт, когда от земли оторвусь я.

Ручку управления взял на себя и… отрыв. Как же приятно снова взлететь! Поймал себя на том, что после отрыва от полосы у меня не сходит с лица улыбка. Через минуту в зеркале заднего вида показался ведомый Вася.

— 37-й, на месте справа, — доложил он.

— Понял. Пошли в набор, — ответил я, отклоняя ручку управления на себя и добавляя обороты.

Набирать высоту начали прямо над аэродромом. Нам нужно занять 2500 метров, чтобы нормально контролировать возможное появление мессеров.

Тело на развороте слегка вжало в кресло. Вокруг ослепительно-белые края облаков и слепящий диск яркого солнца. Лучи пригревают через остекление кабины, а глаза сильно слепит, когда смотришь на небесное светило, ожидая атаки именно оттуда.

Пупкин держался ровно, повторяя разворот за разворотом на нашей восходящей спирали. В шлемофоне было слышно тихое потрескивание рации и гул двигателя М-105П.

— Выводим, — произнёс я в эфир, когда мы заняли 2500 метров.

Мы вышли в горизонт, и Вася пристроился ближе. В это время на северо-востоке, чуть ниже нас, на фоне серой дымки горизонта вспыхнул солнечный блик. Видимо, это остекление чьей-то кабины.

Через минуту показались и знакомые силуэты ЛаГГ-3. Группа из шести новеньких машин «шла» растянутым клином и уже начинала снижаться к аэродрому Черни.

Ведущий из группы покачивал крыльями и выходил на посадочный курс.

Я продолжал смотреть наверх, пытаясь разглядеть силуэты самолётов. Немцы могли выпасть откуда угодно и атаковать на проходе заходящих на посадку.

— 88-й, слева над нами, — услышал я голос Василия.

— Атакуют! — произнёс я, наблюдая как со стороны ослепительного «солнечного диска» небо рассекают трассеры.

Бьют как будто из ниоткуда. И в эту же секунду из солнечного марева, как хищные птицы, вывалились два желтоносых силуэта Bf-109. Они падали в отвесном пике на колоссальной скорости.

Надо давать встречный залп и заградительный огонь. Но внизу ещё одна пара.

На фоне деревьев к заходящему на посадку ЛаГГ-3 двигались ещё два «худых».

Вот так ситуация! Атаковать сразу две пары не получится, а они обе угрожают нашим самолётам.

Глава 24

В наушниках шлемофона продолжался треск. Боковым зрением я видел, как продолжала на нас пикировать пара мессеров.

— Группа, справа вас атакуют! Атакуют справа под 90! — проговорил я в эфир, но никаких действий от подлетающих ЛаГГов.

Их вот-вот расстреляет ещё одна пара «худых», летящая на малой высоте.

Надо действовать быстро. Придётся рисковать.

— 37-й, отсекаем верхних, — произнёс я в эфир, взяв ручку управления на себя.

Самолёт задрал нос, а меня самого прижало к креслу. Верхняя пара мессеров хоть и не попала в прицел, но уже была совсем близко.

В этот момент я и нажал на гашетки, выстреливая в сторону мессеров несколько трасс из пушки и пулемёта. Фюзеляж мгновенно задрожал, а в кабине появился запах сгоревшего пороха. Смотреть, что будет дальше, нет времени.

— Пикируем, — сказал я, отклоняя ручку влево и начиная выполнять переворот.

Левую педаль нажал до упора, переворачиваясь на спину. Земля теперь у меня буквально перед глазами, а тело повисло на ремнях.

Кровь прилила к голове, и самолёт начал пикировать вниз. Вой набегающего потока возрастал с каждой секундой, заглушая рёв двигателя. Стрелка указателя скорости проскочила отметку в 500 км/ч и пошла дальше.

Кабину мелко трясло. Сквозь плексиглас я видел, как над самыми верхушками деревьев вторая пара «худых» уже выходит под ракурсом к заходящим на посадку ЛаГГам.

— 88-й… справа… пикирую, — сказал в эфир Вася, держась за мной в этом манёвре.

Высота у меня стремительно уменьшалась. До нижних мессеров метров 400 осталось, но и они уже совсем близко к «перегонщикам». Ждать нельзя. Надо делать заградительную стрельбу.

Большие пальцы уже лежали на гашетках стрельбы. В висках пульсировало, а дыхание как будто бы остановилось.

— Огонь! — громко сказал я вслух.

Залп был практически на предельной дистанции. Я почувствовал, как завибрировали педали под ногами. Длинная огненная трасса устремилась вниз и прошла перед самыми носами атакующих немцев.

Тут же они ушли влево, проносясь над деревьями. Эффект внезапности у них теперь потерян.

Я начал выводить самолёт из пикирования. Перегрузка будто бетонная плита навалилась на грудь. Ощущение, что воздух со свистом выдавливался из лёгких. Щёки обвисли, а зрение начало сужаться, уходя в серый тоннель. Я сжал челюсти и напряг мышцы пресса.

Скорость на выводе почти 500 км/ч, а дистанция до пары мессеров совсем небольшая. Можно атаковать.

Вновь нажал на гашетки. Снаряды пушки ШВАК достали до ведомого немца. От его правой консоли крыла будто отлетел кусок, но фриц свой самолёт удержал. Ещё одна очередь, но теперь снаряды прошли совсем рядом с кабиной.

Ведущий немец начал выполнять боевой разворот с набором. Как только он ушёл влево, я смог разглядеть огромное количество засечек у него на киле и эмблему, похожую на ворона с зонтом.

А вот ведомый его вверх не пошёл. Летел по прямой и совсем уж сбросил скорость. Как будто завлекал нас.

Только я отвернул за ведущим, как второй мессер резко ушёл вправо. Похоже, что начали выполнять «ножницы». Надо сразу отсечь ведомого, пока он не вышел в более выгодное положение.

Как раз Вася уже выходил из пикирования на большой скорости. Ему удобнее атаковать цель сверху.

— 37-й, атакуй! Вправо пошёл, — произнёс я.

В зеркале заднего вида вижу, как ЛаГГ моего ведомого отвернул вправо и открыл огонь.

На фюзеляже немца начали вспыхивать мелкие огни. В один момент мессер вспыхнул, погрузившись в белое облако и чёрный дым. Секунда, и этот