Тош пожал плечами.

– У каждого свои недостатки.

– Ты же это не всерьез! – Лидия ушам не верила. Елена была Тошу практически родной сестрой.

Тош чуть заметно смягчился.

– Нет, конечно. – Он вздохнул. – Я прочел ту статью и согласен: по фактам дело выглядит скверно.

– Очень скверно. – К горлу Лидии подступил комок.

Тош снова пожал плечами.

– Я просто имел в виду, – ровным голосом заметил он, – что, пожалуй, это не из тех вещей, которые в первую очередь расскажешь о себе женщине, на которую пытаешься произвести впечатление.

От возмущения Лидия чуть язык не проглотила.

– Тош, я рассказала ему про Елену! Рассказала, как мою единственную сестру убил безмозглый пьяный малолетка! А он мне сказал, что тоже побывал в аварии, но не уточнил, что был сам виноват и что в этой истории безмозглым пьянчугой оказался он сам.

Тош поморщился.

– Ну да, очень скверно.

– Видишь!

– Но… – Тош отмахнулся от попыток Лидии снова его перебить. – …я по-прежнему считаю, что тебе надо выслушать его сторону. Ты же не можешь не понимать, что новости сплошь да рядом бывают крайне однобоки.

Она фыркнула.

– Я показала ему заметку. Он ничего не отрицал. – От воспоминания у нее сразу потяжелело на сердце. – Видел бы ты его лицо. Он знал, что попался.

Тош свел брови.

– В голове не укладывается. Человек, про которого написана эта заметка, не имеет ничего общего с тем, кого ты сюда приводила.

– А существовал ли тот, кого я сюда приводила? – пробормотала Лидия, наконец озвучивая вопрос, который не давал ей покоя с тех пор, как она прочитала статью. – Что, если он всю дорогу лишь притворялся?

Тош коротко рассмеялся.

– Уж кому бы рассуждать, только не тебе.

– По крайней мере, я никаких преступлений не скрывала, – отрезала она, сердито глядя на Тоша.

– Чего не было, того не было, – согласился Тош. – Зато последовательно врала, кто ты такая. Так что, как я уже упоминал, сама виновата.

Этого он мог бы и не добавлять. Она и сама твердо знала, что все произошедшее – ее и только ее вина. И в том, что она солгала, но, главное, в том, что поверила, будто в ее жизни есть место чему-то новому и прекрасному.

* * *

Вот почему ровно через неделю она оказалась на вечере экспресс-свиданий, устроенном в центре пенсионеров на Бэй-стрит. Вместе с ней туда явились пан Митек и дядя Джефф, оба расфранченные до предела, продиктованного как их артритными суставами, так и полнейшим отсутствием у обоих хоть какого-нибудь чувства стиля.

Джефф утверждал, будто просто позабыл отменить ее билет, чему, конечно, она ни на минуту не поверила. А к назначенному сроку оказалось, что они с паном Митеком тоже волшебным образом туда записались.

Все-таки это давало повод выйти из дома, так что Лидия рассудила: хуже, чем есть, быть уже не может, отчего бы и не пойти. Никаких иных планов у нее все равно не было.

Конечно же, она немедленно о том пожалела. Все остальные участники были старше ее по крайней мере на двадцать пять лет.

Зато Джефф и пан Митек оказались в своей стихии. Пан Митек немедленно зашаркал к огненно-рыжей пожилой даме, которая вела уроки физкультуры для престарелых, куда он недавно начал ходить. Пан Митек успел ей не на шутку увлечься. Лидия с Джеффом остались стоять рядом с импровизированным баром.

– А ты сегодня отлично выглядишь, Лидка, – заметил Джефф с почти отцовской горделивой улыбкой.

Она улыбнулась в ответ.

– Спасибо, дядя Джи. Ты тоже весь принарядился.

Он просиял.

– Я этот костюм двадцать пять лет ношу.

– Не сомневалась, – заверила Лидия, сумев удержать смешок.

Джефф провел пальцами по усам и кивнул, а потом поинтересовался у Лидии, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она так и подскочила.

– Да, пожалуйста, белого вина.

Джефф лишь усмехнулся.

– Лидка, это центр досуга, у них тут нет лицензии на продажу спиртного.

Она надулась.

– Чай или кофе? – ласково улыбнулся Джефф и гордо добавил: – За мой счет.

Хотя даже Лидия уже успела заметить написанное от руки объявление: «Чай и кофе бесплатно».

– Кофе, пожалуйста, – искренне улыбнулась она.

Джефф налил им обоим кофе и протянул Лидии маленький пластиковый контейнер с пакетиками сахара. Она взяла три: в конце концов, Аги тут нет, осуждать некому.

Некоторое время оба прихлебывали кофе в дружеском молчании, разглядывая собирающиеся по стенкам помещения маленькие группки народа. Джефф вдруг весь распрямился, словно бы стал выше, провожая взглядом кого-то, видимо переходящего от группки к группке.

– Что ж, – заметила Лидия, сделав очередной глоток, – рада буду посмотреть, как пройдет вечер знакомств у двух вечных холостяков.

– Собственно говоря, мы оба были женаты, – возразил дядя Джефф, не глядя на нее. – Митек – вдовец, ты разве не знала?

Ой.

– Не знала.

Пан Митек жил один, сколько Лидия себя помнила. В груди у нее загрохотало чувство вины.

– А что до меня, – задумчиво улыбнулся Джефф, все так же не глядя на Лидию, – когда-то я был на твоем месте.

Лидия недоуменно уставилась на него.

– На моем?

– Ну, – ухмыльнулся Джефф, – не совсем. Я никогда никем не притворялся, чтобы заполучить очаровательного преступника.

– Туше.

– Я имел в виду, что тоже был в браке, вторая сторона которого оказалась… – Он помолчал несколько мгновений, подбирая слова. – Не той, кем я ее считал. А после развода я слишком боялся снова проходить через это все. Думал, лучше оставаться одному.

– И как?

– Нет, не лучше. – Он улыбнулся, и от уголков глаз разбежалась сеть глубоких морщин. – Что же до Митека… Он женился на любви всей своей жизни, а она умерла, когда им еще и тридцати не исполнилось. Кажется, рак.

Чувствуя, как на сердце падает тяжелая, холодная глыба, Лидия отыскала глазами пана Митека. Он беседовал в уголке со своей рыжеволосой красавицей, оживленно жестикулируя узловатыми артритными руками.

– Я не знала.

Джефф улыбнулся, но смотрел при этом куда-то в сторону.

– У тебя, знаешь ли, нет монополии на трагическую любовь. – Он одним глотком допил кофе и вытер тыльной стороной большого пальца пышные белоснежные усы. – Как бы там ни было, а тебе, возможно, будет приятно узнать, что ты вдохновила двух старых галош сюда явиться.

Лидия чуть не засмеялась.

– Что, правда вдохновила?

Он кивнул.

– Ну разумеется. Уж если ты пытаешься начать заново, в твоем-то возрасте…

– Мне тридцать девять, – перебила она.

– В твоем-то возрасте, – твердо повторил он. В глазах у него плясали чертики. – Значит, и для нас не все потеряно, а?

Лидия попыталась грозно нахмуриться, но не смогла обуздать расползающиеся в