Но чем больше дней проходило в разлуке, тем сильнее ее терзали сомнения. Конечно, она и насчет Адама обманулась, так что способность разбираться в людях у нее крайне далека от совершенства. Как и все остальное.

Она довольно-таки успешно боролась со своими сомнениями. Так что можно было, почти не кривя душой, сказать, что, шагая вместе с дочерью по центру Лидса этим теплым летним днем, Лидия Грэй чувствовала себя довольно бодро. И почувствовала еще лучше через несколько минут, поднявшись по двум каменным ступеням в кафе и вдохнув теплые ароматы кофе, сахара и свежевыжатого апельсинового сока.

Франческа, пышная женщина под шестьдесят с широкой улыбкой и изумительным голосом, тепло приветствовала посетительниц. Она эмигрировала из Тосканы совсем юной девушкой чуть за двадцать и не один десяток лет баловала жителей Лидса изысканными пирожными, булочками и прочей умопомрачительной выпечкой, а также настоящим итальянским кофе и свежим соком.

Лидия наткнулась на это кафе уже после того, как Адам ее бросил. Она пару раз заглядывала в кафе Эвелин, но без Адама там ее принимали довольно холодно, и вот однажды, проходя мимо каменных ступенек, она услышала, как Франческа со своим сыном Маттео распевают на два голоса какие-то оперные арии, и просто не могла устоять перед искушением зайти. С тех пор это кафе стало одним из ее излюбленных мест.

Услышав звяканье колокольчика на двери, Франческа, знающая всех постоянных посетителей в лицо, но безбожно путающаяся в именах, подняла голову, просияла улыбкой и бросилась обниматься. Жесткие черные волосы щекотали Лидии нос.

– Buongiorno, bellissime![3] – Голос у Франчески звучал тепло и лирично, даже когда она не пела. – Давненько вас не видела! Прошу. – Она показала на маленький столик у окна. – Садитесь.

Они радостно уселись в островке ласкающего кожу солнечного света, и на миг Лидии по-настоящему почудилось, что все хорошо в этом лучшем из миров. Они заказали превкусные пирожные, болтали, смеялись и потихоньку разглядывали Маттео, великолепный образец мужской красоты, который был ровно настолько же младше Лидии, насколько старше Олли. И пусть они провели там всего час, но это был счастливый час.

Поэтому, когда Олли вдруг собрала вещи и сказала: «Ну что, пойдем узнаем, наконец, разгадку тайны», для Лидии это стало неприятным сюрпризом.

Она заплатила по счету, щедро добавив чаевых сверху, и пообещала, что впредь они с Олли не будут забывать Франческу так надолго, а потом вместе с дочкой вышла в золотую дымку послеполуденного солнца. Теперь вела Олли, и родной город вдруг открылся Лидии в новом свете: дочка выбирала маршрут, которым сама Лидия и не подумала бы пройти, шагала мимо магазинов, которые Лидия никогда раньше не замечала, а потом остановилась перед зданием, которое Лидия проходила сотни раз, но внутри которого никогда не была.

Центральная библиотека Лидса.

Лидия растерянно повернулась к Олли.

– Только не говори, что ты собираешься проводить тут еще какие-то изыскания про Лили. Так только в фильмах делают, в жизни так не бывает.

– Нет-нет. – Олли добродушно закатила глаза. – Мы же Лили ищем.

Лидия фыркнула.

– Ну да, понимаю. Но…

– Она тут, – перебила Олли, передразнивая мамину манеру хмуро кривить губы только с одной стороны.

– Лили работает в библиотеке?

– Надо надеяться. – На загорелом лице Олли играла легкая улыбка. – А не то все мои детективные способности – полный вздор, и я понапрасну загубила тебе утро.

Лидия не назвала бы утро в обществе дочери загубленным, но все равно грозно приподняла брови. Олли прыснула, и Лидия тоже рассмеялась.

Поднявшись вслед за Олли по каменным ступеням и пройдя через витражную дверь, Лидия невольно резко втянула в себя воздух – так захватило у нее дух от красоты этого старинного здания: всюду резные каменные арки, роскошные мозаики, а по центру – величественная лестница, уходящая все выше и выше, насколько хватало взгляда. Лидия даже огорчилась, что никогда прежде тут не бывала.

Без труда лавируя между многочисленными посетителями, Олли провела ее наверх по мраморной лестнице, а потом к огромному стеллажу с книгами. Чуть не доходя до него, она замерла на месте и прерывисто вздохнула.

– Это она, – прошептала она еле слышно, как будто женщина, на которую она смотрела, была пугливым лесным зверьком.

Лидия наклонилась к Олли и прищурилась, глядя, куда та показывает. Брови у нее недоуменно съехались к переносице.

– Это Лили Беннет?

– Тсс, – сердито шикнула Олли, хотя на самом деле женщина находилась от них на таком расстоянии, что слышать никак не могла. – Мы же в библиотеке! Тут надо соблюдать тишину!

Лидия негодующе фыркнула и снова повернулась к стоявшей в конце ряда библиотекарше с огромной, едва ли не больше ее самой, стопкой книг в руках.

Лили Беннет – если это и правда была Лили Беннет – оказалась крошечной и незаметной, как мышка, женщиной в жестком темно-синем платье и светло-коричневом кардигане, застегнутом на одну пуговицу под горлом. Остриженные по плечи темно-русые волосы с двух сторон удерживались простыми заколками, а туфли являлись воплощением солидного здравого смысла.

Даже с другого конца стеллажа Лидия чувствовала, что эта серая мышка – сплошной комок нервов, и оттого сама занервничала сильнее. К горлу внезапно подступила тошнота, живот скрутило.

Ничего общего с той беззаботной и полной энергии женщиной, на которую она равнялась.

Совсем ничего общего.

Лидия не знала, что и думать.

– Пойду заговорю с ней, – отважно заявила Олли и, не успела Лидия и среагировать, решительно зашагала вдоль стеллажа. Лидии ничего не оставалось, кроме как с неловкой улыбкой двинуться следом.

– Простите, – начала Олли, не обращая никакого внимания на то, что мать многозначительно пихает ее сзади, – вы Лили Беннет?

Библиотекарша растерянно обернулась, по ее бледным щекам начал разливаться румянец.

– Да, – просто ответила она. Голос у нее тоже был тоненький и тихий, как у мышки.

Лидия набрала в грудь воздуха. Сердце подскочило куда-то к горлу.

– Та самая Лили Беннет, которая написала этот список? – Она показала помятый и потрепанный листок, восемь пунктов в котором было вычеркнуто красным фломастером.

Лили изумленно нахмурилась, чуть приоткрыв рот.

– Да, я.

В следующий миг на смену потрясению пришло какое-то новое чувство – не то смущение, не то страх. Отступив на шаг, Лили еще тише спросила:

– Что вам надо?

В этот миг, видимо, и до Олли наконец дошло, что ее энтузиазм может показаться слегка угрожающим. Она тоже торопливо попятилась и вскинула руки в примирительном жесте.

– Ничего страшного, честное слово. Мы просто хотели с вами поговорить.

Лидия, стоявшая за спиной