края и опустил в горячую колодезную воду. Кипятить не стал. Подержал в горячей воде в районе восьмидесяти пяти градусов (белый ключ), пока прозрачная плёнка на поверхности листа не растворилась, а вода не приобрела бледно-синий оттенок, а в воздухе запахло почему-то… кофе.

Впервые запросил Анализ системы на готовящийся отвар и… получил ответ:

[Процесс экстракции завершён на 94%, 97%… 100%]

Убрав с огня готовый отвар, взялся за Креплоцвет. Отделил часть тонкого корня по естественному ответвлению. Положил в отдельную гайвань, залил горячей водой и осторожно пропустил энергию через оба канала, с её помощью смягчая корень, как это делал с Живосилом.

На мои действия корень ответил лёгким разрядом. Даже гайвань звякнула в руках, а пальцы свело на миг судорогой. По воде пробежали фиолетовые искры, после чего та стала мутной, с зеленоватым оттенком. Но вот потянуло от него приятной озоновой свежестью, как после грозы.

Пока Креплоцвет раскрывался, я занялся Янтарной слезой. Осколок в этот раз попался чуть крупнее прежнего. Положив его в старую пиалу, залил горячей колодезной водой и обхватил посуду ладонями. Энергию направил наружу, закрутил воду вдоль стенок и начал понемногу размывать золотистые линии внутри капли.

Вода быстро потемнела. Над пиалой поднялся пар, а Слеза, теряя лишнюю концентрацию, сжалась в ровный коричневый шарик. Когда последние капли воды испарились, я оборвал поток и вытряхнул преобразованную связку на мокрую тряпицу.

— Дальше, — потребовал Марвин, следивший за дверью.

Из комнаты донёсся сухой кашель Лиры, а я перелил настой Стылоцвета в чистую гайвань. Добавил отвар Креплоцвета и несколько секунд ждал, пока мелкие фиолетовые разряды перестанут бить по краям посуды. Затем опустил внутрь преобразованную Янтарную слезу.

Она сразу размягчилась, распускаясь коричнево-золотыми нитями.

Теперь голубой лепесток Лунного колокольчика… Стоило ему коснуться воды, как по её поверхности побежал белый пар.

По краям гайвани появился иней, и я положил ладони на гайвань, пуская энергию в воду. И почти сразу понял, что работать придётся быстро. Лёд снова давил прочие элементы, как самый сильный. Но… впервые настой не спешил обратиться в лёд.

Голубой лепесток таял медленно, отдавая силу порциями, и Креплоцвет третьего ранга, поддерживаемый моей энергией, выдерживал каждую. А Янтарная слеза растягивалась внутри воды, обвивая все элементы тонкими нитями и связывая их…

— Держится, — прошептал Рован где-то на грани слышимости.

Я не ответил, боясь сбиться. Концентрация стала зашкаливать, руки затряслись, но я не позволил себе остановиться, направляя энергию. Канал правой руки обожгло, а по лбу скатилась капля пота… Вдох, второй, третий… Усилить связку, добавить немного энергии Креплоцвету, размыть элемент Льда по всему объёму напитка…

Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Ещё…

Связка почти сложилась. Вода стала прозрачной, с голубыми, фиолетовыми и золотистыми прожилками. Даже запах выровнялся: свежесть, молодая кора и слабая землистая терпкость.

И тут Янтарная слеза раскрылась полностью. Из гайвани рвануло зелёное свечение вместе с паром, ударив в лицо. А золотистые нити в воде разом разбухли, захватили весь состав и полезли вверх по моему потоку. Я попытался вернуть контроль, резко поменял направление энергии правой рукой, усилил его, надавил, стараясь усилить другие элементы, но руку свело судорогой, пальцы скрючило, а поток оборвался.

Я выругался вслух, а потом ещё раз, когда ощутил, как по руке вверх поползло нечто чужеродное, обжигая и заполняя собой весь канал.

Рядом грязно, куда грязнее, чем я, выругался Марвин, да и Рован тоже. А я, открыв наконец глаза, заметил, как под кожей проступили тёмно-золотые линии, как они поползли по запястью к предплечью и от локтя к плечу!

[Духовное отравление правого канала] — неожиданно вспыхнуло сообщение системы.

[Требуется немедленная детоксикация]

Настой на глазах расслоился. Голубой цвет ушёл на дно, золотистые нити собрались сверху, а середина стала ядовито-зелёной.

Я не обратил на это внимания. Меня словно осенило, да так, что я забыл и о боли, и о ругающихся мужиках рядом, и о пищащем Рау на столе. У меня ослепительной вспышкой в голове пронеслась простая мысль. Простая, но такая обнадёживающая.

Состав почти работал, но ошибка была в Янтарной слезе. Слишком большой осколок для одной пиалы. Но в следующий раз у меня точно…

— Да не стой ты, идиот! — рявкнул Марвин, вырывая меня из странного оцепенения, и я снова ощутил жгучую боль в руке.

Гайвань выскользнула из сведённых пальцев, ударилась о край стола и упала на пол. Ядовито-зелёный настой разлился по доскам, оставляя на дереве тёмные пятна.

Рован с Марвином оказались рядом одновременно.

— Отравление, — сразу понял алхимик, заметив золотисто-зелёные линии на моей руке. — Спиральку! Быстро!

Он схватил банку, высыпал листья в ступку и принялся перетирать их пестиком. Марвин вцепился мне в плечо, другой рукой перехватил запястье.

— Энергию веди от плеча к ладони. Медленно! Слышишь?

— Пальцы не разжимаются, — процедил я, морщась от судороги.

— Плевать на пальцы! Канал прочищай, пока эта дрянь до Родника не добралась! Живее! Ну!

Я прикрыл глаза и нащупал собственный поток. Правый канал почти не ощущался. Вместо него от плеча до ладони тянулось что-то горячее, вязкое, забивавшее проход. Я осторожно толкнул энергию вперёд.

Руку скрутило.

— Медленнее! — рявкнул Марвин. — Не проталкивай комом, выдавливай понемногу, будто снова канал открываешь!

Рован уже заливал растёртую Спиральку кипятком, что-то растёр следом, предварительно пропустив через ингредиент свою энергию. Настой вышел густым и почти бесцветным. Он схватил мою ладонь, разжал сведённые пальцы один за другим и опустил их прямо в чашу.

А затем, сорвав рукав прочь, несколькими неуловимыми движениями растёр состав прямо по пульсирующим, словно зелёно-золотые вены, прожилкам в руке.

Руку обожгло ещё большей болью, но раствор на коже потемнел, линии под кожей задрожали, а затем медленно поползли обратно к ладони.

— Энергию веди! — снова приказал Марвин.

И я снова её толкнул в канал. От Родника к плечу. От плеча к локтю. От локтя к запястью. Каждое движение отдавалось жжением, будто по каналу скребли раскалённым железом, но постепенно я выталкивал чужую стихию из руки.

Большая часть тёмных линий стала исчезать, Рован продолжал втирать раствор мне в руку, пока пальцы не вернули чувствительность и не разжались. Судорога отпустила, но внутри канала осталось ощущение горячей смолы, прилипшей к стенкам.

[Детоксикация произведена частично]

[Остаточное загрязнение правого канала: элемент Дерева]

Рован отставил чашу и посмотрел на меня тяжёлым взглядом, а я стоял, тяжело дыша, и смотрел на подрагивающую руку, под кожей которой всё ещё пульсировали прожилки зеленоватого оттенка.

— Надо будет сделать