не спешить, прогоняя энергию через каждый бурдюк и удерживая Холодянку, чтобы та не задавила остальные ингредиенты.

Из зала доносились голоса. Марвин ругался с одним из «Черепах», который потребовал добавить ещё воды в чайник, не желая доплачивать. Савелия что-то сказала, ватажники засмеялись, а потом послышался знакомый звон монет.

Час спустя я вынес три бурдюка. Кожа отдавала прохладой, на одном ещё блестели капли воды. Савелия сидела за крайним столом, неторопливо допивая пиалу Лугового сбора, пока Марвин обслуживал торговцев у стойки.

— Готово, госпожа.

Я поставил бурдюки возле её ног. Савелия коснулась одного ладонью и одобрительно кивнула.

— Рада, что ты держишь слово, Тинг.

Она потянулась к кошелю, закреплённому на поясе, но я поднял ладонь.

— Это бесплатно. Вы должны были получить заказ ещё три дня назад.

— Всякий труд должен быть оплачен, — отрезала Савелия.

Она достала десяток средних монет и положила их на стол ровной стопкой. За два бурдюка это было слишком много. Даже за три — больше, чем я взял бы с обычного покупателя.

— Госпожа Савелия…

— Я цену знаю не хуже тебя, — перебила она, подвинув монеты пальцем.

Я посмотрел на монеты и подумал о том, что ещё утром, стоя перед Доглом, я напомнил себе, что этот мир жесток и никто не поможет слабому просто так. Только выходило, что ошибался. Мне помогали почти все. Марвин, Савелия, Рован, Минк, «Волки», даже Догл, который мог просто выставить меня из шатра.

Понемногу. Каждый чем мог.

— Тим, — позвала Савелия.

Из дальнего угла поднялся знакомый мальчишка-посыльный. Я даже не заметил его среди гостей. Он быстро допил чай, поставил пиалу и подбежал к нам, поправляя ремень небольшой корзины.

— Здравствуйте, господин Тинг! — выпалил он, подхватывая первый бурдюк. — У вас отличный чай. Столько сил придаёт, я после него до самой ночи бегать могу!

— Главное, не пей слишком много, — усмехнулся я. — А то госпожа Савелия тебе работы на две ночи найдёт.

Женщина только добро улыбнулась и поднялась. А Тим сложил бурдюки в корзину.

— Благодарю, госпожа, — сказал я Савелии.

Она коротко кивнула, поправила рукав и направилась к выходу. Тим, кряхтя под тяжестью корзины, поспешил следом.

— Тим! — окликнул я его запоздало.

Мальчишка остановился у двери и обернулся. А я быстро прошёл на кухню, достал с полки две небольшие банки с сухим восстанавливающим сбором и вернулся. Чай был простым, зато помогал после усталости и немного прояснял голову.

— Вот, возьми. Одна тебе и родителям. Вторая — старикам Минка. Ты ведь присматриваешь за ними?

Тим прижал банки к груди и серьёзно кивнул.

— Да, господин. Они хоть и вредные, но добрые. Дедушка всё ругается, что я дверь громко открываю, а бабушка потом хлебом кормит.

— Передай им, что Минк у меня. С ним всё в порядке.

— Передам.

Он убрал банки в корзину, чуть не уронив верхний бурдюк, поймал его локтем и выбежал вслед за Савелией. Я проводил их взглядом и сгреб со стола десять средних монет. Марвин, заметив это, ничего не сказал. Только хмыкнул и подвинул мне пустой поднос.

* * *

К вечеру я приготовил ужин на всех. Получился жидкий суп с крупой, кусочками кореньев и остатками сушёного мяса. К нему нарезал сыр, хлеб и заварил слабый восстанавливающий чай, чтобы Марвин с Минком хоть немного пришли в себя.

Лиру пришлось кормить отдельно. Она проснулась ненадолго, съела несколько ложек супа, кусочек хлебного мякиша и снова уснула. Жар у неё поднимался, пока ещё слабый, но я чувствовал его ладонью, касаясь лба.

Потом сменил Минка, отправив его пройтись по залу и размять раненую ногу. Друг сопротивлялся, утверждая, что прекрасно себя чувствует, однако после пары шагов вдоль стены всё же признал, что засиделся.

Вот что меня удивило, так это Варг — он так и не пришёл сегодня. Хотя последние дни появлялся почти каждый вечер, занимал привычный угол и молча пил чай. А сегодня его место оставалось пустым до закрытия, и я несколько раз ловил себя на том, что смотрю на дверь то ли со страхом, ожидая его прихода, то ли с надеждой.

Уже после наступления Дыхания Ночи Минк вернулся к Лире, а Марвин проводил последних возчиков и задвинул засов. И мы снова принялись считать деньги.

Это становилось дурной привычкой. Я и без подсчётов знал, что не успеваю, но всё равно высыпал монеты на стойку, сортировал по достоинству и складывал ровными кучками, будто от этого их могло стать больше.

За день лавка принесла семь средних и семь низких. В кошеле Догла лежали восемь средних и ещё немного мелочи. Савелия оставила десять.

— Четыреста сорок пять средних, — произнёс я, сдвигая монеты ладонью. — Почти девять высоких.

Не хватало одного высокого и ещё пяти средних. За завтрашний день столько не заработать, даже если лавка с утра до ночи будет набита людьми, а каждый «Волк» закажет Усиливающий сбор.

Марвин поставил поднос на край стойки и тяжело опустился рядом.

— Надо продавать травы. Завтра пойду в город.

— Вы же понимаете, что Мирей наверняка запугала скупщиков, — я завязал мешочек с монетами. — Бер говорил, что даже у «Волков» появились проблемы со сбытом. И только потому, что они стоят на нашей земле.

— Тогда надо поговорить с Зоргом.

— Не выйдет. Бер передал, что Зорг в Лесу, на Третьей Границе. Как, впрочем, все сильные ватажники.

Марвин поджал губы и несколько раз постучал пальцами по стойке.

— Должен быть другой выход. У Мирей есть противники. Кто-то из них может купить травы, просто чтобы ей насолить.

Я стиснул кулаки.

— Бессмысленно. Один высокий так не заработать.

— Ты какого ляда нос повесил⁈ — взорвался Марвин, резко выпрямившись. — И какого я тут тебя успокаиваю и выход ищу⁈ То не так! Это не так! А подумать не хочешь⁈

— Вы думаете, я его не ищу⁈ — рявкнул я в ответ, сорвавшись. — Да я все ваши варианты по десять раз перебрал! Продать травы, занять, взять новый заказ, просить Нагию! Это мелочи, Марвин! Они не помогут!

— Так придумай что-нибудь! — старик ударил ладонью по стойке.

Дверь комнаты Лиры приоткрылась, и из щели показалось злое лицо Минка.

— Да тише вы! — прошипел он. — Лира только уснула. У неё снова жар поднимается, а вы тут орёте!

Мы с