* * *

Домой она вваливается, спотыкаясь, и тяжело падает на диван, погружающий ее в привычные объятия потертой твидовой ткани. Адреналин, на силе которого она летела домой, начинает улетучиваться, усталость пульсирует в теле и разуме. Прежде чем закрыть глаза, она снова тянется к белому пакету, переворачивает его и встряхивает. Изнутри на пол выпадает маленький черный конверт. Из последних сил Вивьен наклоняется и поднимает его. Она переворачивает конверт в руках, вглядываясь в свое имя на лицевой стороне. Сколько раз она представляла, как отыщет его? Сколько раз гадала о числе внутри? Дрожащими руками она вскрывает конверт и вытаскивает карточку: «Ты умрешь в шестьдесят три».

С криком она отбрасывает конверт на пол, дрожа всем телом. Шестьдесят три! Именно столько ей сейчас.

Заставив свой измученный мозг собраться с мыслями, Вивьен перебирает в памяти сегодняшние события, ищет подсказки, которые она упустила за четыре года дружбы с Тристаном. И постепенно картинка словно проявляется на пленке.

«Моралия». «Именно в „Моралиях“ впервые упоминаются семь смертных грехов», – сказал священник. Странная фраза Тристана на похоронах Стеллы: «…жизнь человека не зависит от изобилия его имения». После смерти Гордона он сказал Мелвину: «Зло существует, покуда хорошие люди бездействуют». Вивьен считала, что так Тристан демонстрирует свою начитанность, но теперь понимает: все это – отсылки к семи грехам.

Она вспоминает разговор со Сьюзен, представляет Тристана, живущего с родителями, убитого горем после разрыва с Элли… «…он узнал об усыновлении… худший день в моей жизни». Вивьен видит, как он планирует званый ужин, чтобы собрать своих обреченных гостей. Она искала связь между ними – и этой связью все это время был Тристан. Каждый из них, должно быть, каким-то образом обидел его, повинуясь своим грехам. Она предполагает, что он использовал свою хитрую шпионскую программу, названную в честь религиозного текста, чтобы узнать о них все. Именно поэтому он знал любимые книги, сериалы и прочие увлечения Вивьен. И вероятно, через «Моралию» он отслеживал все их передвижения.

Он приходил за ними, одним за другим. Пока не осталась только Вивьен.

Вот как он все спланировал. Все это время она была в центре внимания. Завистливая мать Тристана, которая, как он считал, бросила его при рождении.

Затем она вспоминает момент, когда они вместе упали в Темзу. Момент, когда он утащил ее в воду, чтобы убить.

– О Тристан, нет! – рыдает Вивьен.

Перед званым ужином

Ноябрь 2015 года

Четырьмя годами ранее

Тристан

У Тристана болят плечи, когда он осторожно спускается по деревянной лестнице, прижимая к себе тяжелую коробку. С каждым шагом бутылки весело звенят, ударяясь друг о друга, и он морщится, умоляя их не разбиться. Меньше всего ему сегодня нужны пятна от красного вина на футболке. Внизу он пробует открыть дверь плечом, но та слишком тяжелая, поэтому он осторожно ставит коробку на первую ступеньку. При этом свернутый свиток, зажатый было под мышкой, падает на пол. Он встает слишком резко, и его охватывает головокружение. «Ты сможешь, ты сможешь…» Сделав глубокий вдох, Тристан толкает дверь обеими руками, и она неохотно открывается. Его тут же обдает жаром огня в камине, и по вискам вдруг стекает пот. Он выдыхает, ставит коробку на пол и встает во весь рост, чтобы осмотреть комнату.

– Ух ты, – бормочет он себе под нос.

Люстра, увитая плющом, красивый стол с безупречной льняной скатертью и сверкающим столовым серебром, сервировочные карточки, эффектный камин, окруженный картинами в рамах… Все именно так, как он представлял, обитая в своей старой спальне в родительском доме. Не хватает только остальных шести гостей. Он смотрит на часы. Придут через час. Остались последние приготовления.

В темные дни после разрыва с Элли, а затем откровения – родители лгали ему всю жизнь, – он снова обыскал старую коробку из-под обуви и нашел письмо, которое юная Вивьен написала его отцу. Она сообщала «Джеймсу» о своей беременности всего за несколько месяцев до рождения Тристана. Ему не понадобилось много времени, чтобы разыскать Вивьен и понять, что она за человек. Он даже связался с некоторыми из ее бывших коллег, притворившись, что просит рабочие рекомендации, и каждый раз возникали одни и те же комментарии: «вредная», «противная», «ненавидела меня, потому что я молода/красива/замужем». Каждая история, каждый комментарий изображали завистливую каргу. Даже в ее письме к отцу читалась зависть к его супруге. Тристан решил: такая мать, как Вивьен, никому не нужна.

Вскоре он вновь обнаружил «Моралии на Иова» в своей старой спальне. Это был древний комментарий к Библии, которым он был одержим в подростковом возрасте. В нем перечислялись семь грехов, поражающих человечество. В университете он назвал в честь «Моралий» свою экспериментальную компьютерную программу, представляя ее как софт для работодателей. Этот софт позволял убедиться, что сотрудники действительно те, за кого себя выдают, и находить все их неприглядные секреты, все их грешки. Но спустя годы, снова пролистывая эту книгу, он ощутил озарение, обострившее его ум. В книге нашлась иллюстрация – грехи в виде животных, одетых как люди. Эти образы запечатлелись в его мозгу, проникали в его сны по ночам и проплывали перед глазами днем. Он начал оглядываться назад и выделять моменты – людей, – пустивших его жизнь с многообещающего пути под откос – в депрессию. И каждым из этих людей управлял какой-либо из семи грехов. Начиная с Вивьен.

И вот созрел его план, который, как он сразу понял, станет его величайшим творением, его проклятием миру, вечным наследием. Выбрав семь грешников, Тристан принялся искать идеальную сцену для своего спектакля. Во-первых, ему нужна была неприметная улица в центре Лондона с укромным и элегантным обеденным залом. Он не хотел, чтобы гостям пришлось ехать слишком далеко до места, но хотел, чтобы это место было легко забыть. Ресторан не должен быть частью сети или проектом крупной компании, поскольку он намеревался платить наличными, чтобы не оставлять цифровых или чековых следов. После часов ночных блужданий большая часть Лондона отпечаталась в его памяти, и с помощью гугл-карт он разыскал ту особенно жалкую улочку, где в подвальчике располагалось роскошное помещение. Как оказалось, это место много лет назад использовалось для съемок исторических драм, но в основном пустовало с тех пор, как было продано местному бизнесмену с сомнительной репутацией – директору ряда обанкротившихся предприятий. Тристану оставалось лишь позвонить из телефона-автомата и через неделю оставить конверт с деньгами у входа. Он