много общего было между ними. Она с любопытством потрогала свои перебинтованные раны пальцами.

— Она так долго голодала. Мне повезло, что она оставила меня в живых.

И мысль о том, что я могла бы зайти в гостиную и обнаружить труп Сайк на своем диване, стала последней каплей. Я едва не закричала на неё:

— Ты бы позволила ей убить себя?!

— Я бы умерла за неё и была бы этому только рада.

— Ты не можешь говорить это серьезно, Сайк… — Я покачала головой.

Медленная, искренняя улыбка расплылась по её лицу.

— Я никогда не буду достаточно сильной, чтобы отомстить за всё, что было сделано. Но когда-нибудь — она сможет.

Она призадумалась над этим, на мгновение повеселев, а затем резко поднялась на ноги. Я вскочила вслед за ней, готовая подхватить её, если она начнет падать.

— Мне пора идти, нужно готовиться к твоему суду, — сказала она, придерживая у плеча клочья своей рубашки, прежде чем взять плащ.

Я покачала головой.

— Останься здесь.

— Со мной всё в порядке.

— Ага, конечно. — А может, её машина была настолько шикарной, что ездила сама. — Сайк, ты потеряла кучу крови. Они всё поймут.

Она накинула плащ на плечи с болезненным шипением и расправила воротник, прежде чем заговорить снова:

— Мистер Уэзертон подписал контракт. Это единственное, что сейчас имеет значение. — Она направилась к моей входной двери.

— Она явится на суд? — крикнула я ей вслед.

Её рука уже лежала на дверной ручке.

— Я бы пожала плечами, но это будет больно, — бросила она и вышла.

И вот я осталась наедине со своим испачканным кровью диваном. Если Анна не явится сегодня вечером, я не была уверена, что мистер Уэзертон всё еще захочет заниматься этим делом.

38 Sike в молодежном слэнге означает то, что все что было сказано ранее, было шуткой

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Какое-то время я сидела посреди своей совершенно пустой гостиной, собираясь с мыслями. Во-первых, мне нужно было в душ. Срочно. От меня несло десятью разными видами мерзости.

Во-вторых, мне следовало написать письмо Джейку и отдать его Сайк до того, как она ушла. Впрочем, еще не поздно. Я достала бумагу из тумбочки и порылась в сумочке в поисках ручки. И тут я вспомнила про святую воду Папы Римского. Я пошарила рукой внутри полузастегнутой сумки, ища её, но ничего не нашла.

Я полностью расстегнула молнию на сумке и вывалила всё её содержимое на пол. Кошелек и ключи были на месте, но святая вода исчезла.

Я попыталась вспомнить, когда видела её в последний раз. Мясник отдала её мне, и сразу после этого я её припрятала. Ти не стал бы её красть, и Сайк уж точно этого не делала. Кого еще я видела между тем моментом и нынешним?

Джейка. Черт бы всё побрал.

Когда я была в ванной у Молли. Он искал деньги, без сомнения. Когда он наткнулся в моей сумке на пузырек без этикетки, но явно медицинского назначения, искушение оказалось слишком велико. С тем же успехом там могла быть чья-то слюна, насколько он знал… но, конечно, он надеялся, что это не так. Он надеялся, что его сестра-медсестра притащила домой что-то запрещенное, чем можно было бы уколоться.

Я была так утомлена, так измучена, так истощена — и всё же… блядь. Блядство, блядство, блядство.

Пока я ехала в Армори, я мысленно обозвала Джейка тысячей разных слов. По крайней мере, я знала, где он остановился, хоть какое-то разнообразие. Я припарковалась за квартал оттуда, доверившись своей древней колымаге, собственному нынешнему виду и паршивому настроению, которые должны были защитить меня, пока я иду этот квартал пешком.

— Мы уже закрылись на ночь, — сообщила мне женщина на входе.

— Я ищу своего брата. Мне нужно поговорить с ним. Это экстренная медицинская ситуация.

Она нахмурилась, глядя на меня.

— Кого именно?

— Джейка Спенса. — Я подняла руку, чтобы показать его примерный рост. — Темные волосы, здоровый такой? «Подонок, вор», — добавил мой внутренний голос.

— Вообще-то мы не пускаем посетителей…

Я выудила свой бейдж из-за пазухи. Логотип округа — дерево, растущее на трех холмах — отчетливо заблестел под дешевым освещением.

— Я буквально на минуту. Это чрезвычайная ситуация, клянусь вам.

Она нахмурилась, но уступила.

— Четвертый этаж, там, где стоят койки. Если он уйдет, сегодня его обратно уже не пустят.

Я коротко кивнула. — Спасибо.

* * *

Я взлетела по лестнице, подгоняемая гневом и страхом. На лестничной площадке мне пришлось остановиться и сделать несколько вдохов, и не для того, чтобы перевести дух, а чтобы успокоиться. Мне хотелось с пинка распахнуть дверь и войти с криком, но другие люди здесь этого не заслужили — только Джейк. Я вошла.

В комнате стояла сетка из раскладушек пять на пять. На стенах висели таблички с правилами Армори, напоминающие людям о необходимости принимать душ и призывающие их прийти в церковь в воскресенье.

При моем появлении три головы приподнялись. На каждом лице читалось истощенное выражение чрезмерной бдительности, выжженное посттравматическим синдромом после какой-то прошлой личной войны. Я отрицающе махнула им руками и направилась туда, где, как я видела, спал Джейк.

— Джейк, проснись, — я толкнула коленкой его раскладушку. Он продолжал храпеть. То, что он не мог убить себя наркотиками, еще не означало, что он не будет пытаться дальше. Мой брат никогда не сдавался. Когда я наклонилась, чтобы прошептать это громче, я почувствовала от его дыхания запах пива. На этот раз я сильно тряхнула его.

Его глаза приоткрылись и медленно сфокусировались на мне.

— Выглядишь хреново, сестренка, — сказал он.

— И чувствую себя так же. Где она? — Я снова тряхнула его за плечо.

— Где что?

Я очень медленно вдохнула и выдохнула, а затем обратилась к нему так, как обратилась бы к пациенту, с которым собираюсь сцепиться.

— Джейк, у меня нет времени играть в игры. — Я увидела, как на его лице промелькнуло осознание — возможно, он увидел в моих глазах то выражение, которое сам чаще всего видел в зеркале. Жажду.

— Но это просто вода, Эди. Она ничего не сделала.

— Где она?

— Зачем? Что это вообще такое? — спросил он, садясь.

— Джейк — я не обязана перед тобой оправдываться! Ты не можешь просто так брать мои вещи. Ты больше ничего не можешь у меня забирать!

— Ладно. Погоди. — Он зевнул, затем потянулся, чтобы порыться в своей сумке, и вытащил пузырек. Повернувшись ко мне, он наконец-то оглядел меня всю: рубашку, покрытую ошметками зомби, и потеки почти вампирской крови. —