больнице с ножевым ранением и тяжкими телесными, а второй, образно выражаясь, «отъехал на зону» на четыре года за то, что махал ножичком.

— Я тут ни при чём, — заметно побледнев, пробормотал он.

— Вот эти сказки про чудесные совпадения Вы будете рассказывать Инквизиции, — голос Василисы звучал ровно, но от этой тональности веяло холодом. — Колдухин далеко не первое место, где Вы успели нагадить, но, вероятнее всего, последнее. Думаете, раз Вы лично не пилили опорные балки лесов, не Вы держали нож, то Ваши руки чисты и Вы невиновны? Вы незаконно использовали магию двоедушника и причиняли ущерб людям, причём существенный ущерб, Вы делали это осознанно год от года. За такое, в лучшем случае, сажают на очень долгие сроки. А что бывает в худшем случае… Казнь? У Вас появится отличная возможность узнать точно, на собственном опыте.

Повисла тяжёлая пауза. Ключников сглотнул.

— Вы упоминали про варианты, — его голос дрогнул. — Мы… можем договориться?

— Да, в некотором роде. Второй вариант — это Вадим.

Я улыбнулся и, почти по-приятельски, помахал ему рукой.

Ключников перевёл удивлённый взгляд на меня.

— Почтальон?..

— Дело не в профессии, а в роли, — спокойно ответил я. — Во втором варианте помощник участкового оформит все необходимые бумаги, но отпустит Вас под подписку о невыезде. А затем мы с Вами, образно говоря, возьмёмся за ручки, и я лично провожу Вас за пределы Яви.

Лицо Ключникова осунулось, он моргнул и начал сбивчиво:

— Подождите. Ещё раз. Вы, двое мерзавцев… подлых двоедушников, собираетесь меня казнить? Убийство? Такой у Вас второй вариант? Интересный выбор у меня, между смертью под пытками и смертью без пыток. Это такой вариант?

— Нет. Ничего подобного, никакой казни не будет. Наум Константинович, — я покачал головой, не сводя с него пристального взгляда. — Я буквально выпровожу Вас в Навь и настоятельно попрошу больше оттуда не возвращаться. Вы останетесь живы, целы и в полном сознании. Обещаю, это не больно. Обычная депортация.

В глазах Ключникова блеснуло безумие.

— В Навь? — ошарашенно выдохнул он. — Ритуал изгнания? Но ведь… изгнать можно только нежить!

— Техническая сторона Вас не касается, я только обещаю, что это будет не больно, — ответил я, скрестив руки на груди. Выдержал паузу, оценивая его реакцию, и продолжил. — Навь — это же изначальный дом Вашей бесовской души. Именно там она родилась. И как бы Вы сейчас ни прикидывались невинным пушистым зайчиком, не делали круглые глаза, наигранно пугаясь, Ваш истинный дом там. И Вы это прекрасно знаете. Бесам вообще не место среди людей. Вы ведь никогда не существуете во благо общества, Вы лишь эгоистично используете смертных в своих целях и во вред им самим. Поэтому всё предельно логично, выбирайте, либо депортация в исходную точку, либо Инквизиция. Рекомендую отправиться в Навь, уверен, Вам там понравится. Но я настоятельно попрошу Вас оттуда не возвращаться. Это существенная часть сделки.

Я слегка подался вперёд.

— Во всяком случае, в известную нам часть Яви. То есть, никогда в течение следующей вечности не попадаться на глаза ни мне, ни Василисе Александровне. Иначе мы расценим это как нарушение договорённости и без лишних разговоров пустим в ход вариант с Инквизицией.

— И снова Вы мне угрожаете? — он капризно, почти по-детски выпятил губу.

— Видите, как у Вас всё просто? — усмехнулся я. — Как легко было дёргать за ниточки чужой разум. Не Вы ведь заливали в себя алкоголь, не Вы били морды, не Вы падали пьяным в грязь, не Вы размахивали ножом, руша собственную жизнь. С работы за пьянство увольняли тоже не Вас. Вы лишь дурманили людей, заставляли их опускаться на самое дно, а сами стояли в сторонке, наслаждались зрелищем, да ещё и читали им нотации. Так вот, Наум Константинович, у нас ситуация абсолютно зеркальная. Я глазом не моргну, отдам Вас Инквизиции, потому что не я буду марать руки. Не я подвергну Вас сотням часов допросов, не я буду Вас пытать… Да и вообще, мне в деталях неизвестны методики Инквизиции. Как же легко чего-то не знать, когда грязную работу делают за тебя, верно?

Я умолк. Основная мысль была озвучена. Повторять? Разжёвывать? Зачем? Тот, кто способен понять, всё услышал, а если не понял с первого раза, то и незачем объяснять.

Василиса, ещё не некоторое время, молча смотрела на Ключникова. Затем она положила на стол пачку бланков.

— Итак, — голос Василисы звучал холодно. — Врать не буду, Наум Константинович, моё личное отношение должно пугать Вас куда больше, чем угрозы Вадима. Потому что мне абсолютно всё равно, что с Вами будет. Во мне нет ни капли сочувствия к Вам. Я, точно так же, без единой эмоции передам Вас либо инквизитору, либо Вадиму. Для меня Вы — уже закрытое дело. Чтобы Вы ни выбрали сейчас, в любом случае я просто дооформляю документацию по изъятому у Вас алкоголю, отпущу Вас под подписку о невыезде и в ту же секунду забуду о Вашем существовании.

— Всё ради Вашей полицейской статистики! — зло прокомментировал он, нервно дёрнув щекой. — Очковтиратели! Только и умеете, что накручивать показатели…

— А причём здесь показатели и статистика? — оборвала его Василиса. — Я просто честно делаю свою работу. Весь тот суррогат, которым Вы незаконно торговали и ломали людям жизни, уже изъят. Я это делаю не ради галочки в отчёте. Моя цель, пресекать преступления и убирать с улиц таких, как Вы. А Ваша цель сейчас, выбрать, как именно Вы отправитесь в своё безрадостное будущее. Ну, само собой, для разнообразия Вы ещё можете попытаться напасть на меня, броситься в бега… и всё в таком духе. Выбор за Вами.

— И Вы меня пристрелите, — высокомерно ответил он. — Нет уж. Конечно, я выберу эту Вашу странную извращённую депортацию. Никогда про такое не слышал, однако же… Но знайте же, что вы подлые уроды.

— Следи за языком, опивень, — недобро рыкнул я. — Иначе своё обещание насчёт «не больно» я не выполню.

— Поверьте, он может, — подтвердила Василиса, не отрываясь от бланков. — Так, всё. По документам я отпустила Вас под подписку, а Вы нарушили условия меры пресечения и скрылись в неизвестном направлении.

* * *

Я впервые открывал портал в Навь прямо из опорного пункта. С технической точки зрения это оказалось самым