не могла существовать без пряжки. Естественно, и запросы к ее внешнему виду были высокими. Имущие люди, состоятельные гномы и все эльфы предпочитали видеть на своей одежде пряжки, похожие на произведения искусства. Люди и гномы беднее довольствовались неказистым деревянным или металлическим украшением. Кстати, дерево здесь хоть и считалось более дешевым, нежели металл, но все равно было в почете. Просто потому, что у гномов леса вокруг гор росли, но относились к чужой территории (племени враждебных гномов), и дерево сюда поставляли по баснословной цене. Поэтому изделия из него стоили в горах значительно дороже металлических. В то же время деревянные пряжки продавались за бесценок, потому что с древесиной конфликтовали камни, переживая ее по возрасту. Зато кресла или диваны из различных лесных пород гномы ценили не меньше остальных представителей этого мира.

Ионна работала только с металлом. Рядом с ее однокомнатным жилищем, если идти по туннелю к выходу, с правой стороны располагалась обширная кузня с лабораторией. По вместимости они втрое превосходили размеры ее жилья, но это был выбор тетки. Работа занимала весь ее мир. Короткие пальцы-обрубки преображались, летая над очередным шедевром. Заказы она принципиально не брала, работала только на вдохновении. Это внушало уважение, но, по моему мнению, было не слишком разумным. В своем мире семьдесят процентов картин я рисовала на заказ – это была моя страховка: предоплату я не возвращала, даже если исполненный сюжет уже не нравился покупателю. Поэтому круг моих клиентов то сужался, то рос, но я в любом случае не бедствовала.

К своему удивлению, я быстро поняла, что ошиблась в Ионне, точнее в ее доходах. Тетка имела божественный дар. Ничем иным объяснить безукоризненно выполненные поделки гномки я не могла. Ни одного брака, ни одного ляпа, ни единого повтора! И все ее пряжки сметались с полки, не залеживаясь. И это при том, что за оноре она делала их около десятка. Это огромное количество! Напоминаю, ни одного повтора, эксклюзивная ручная работа. Я тихо скулила от зависти, наблюдая за ней в первое время. Да и стоили результаты ее усилий немало. Боюсь представить, за сколько их реализовывали перекупщики (а кем еще могли быть суровые необщительные гномы, молча кладущие на стол мешочек с золотом взамен пряжек?), но тетка, не скрываясь, складировала заработанное в напольный сундук, почти доверху забитый монетами. Она, кстати, очень удивилась, когда я спросила про воровство, и сказала, что среди гномов никогда не было прецедентов, а представителям других рас вход сюда заказан.

Мои первые дни были наполнены депрессией, тоской, безнадегой, и другими синонимами первого термина. Я искренне убивалась, и в ответ получала столь же искреннее недоумение - как можно быть недовольной столь чудесной сменой внешних данных. Узнав, что в прошлом мире я была человеком, она всплеснула руками и окончательно уверилась, что перемены в моей жизни – к лучшему. Людей за людей, то есть за гномов, а, значит, особей, достойных существования, Ионна не считала. Мало того, что характер у людей подлый да скверный, хотя мой вроде при мне и остался, внешность несуразная (с этим я бы поспорила, да кто ж даст-то), так еще и умирают в возрасте гномьих младенцев. Согласна, последний плюс весомый, но минусы все равно не перекрывает.

Тетка не торопилась меня вытаскивать из бездны отчаяния, но молодой организм требовал действий, поэтому уже через пару-тройку дней я сама навязалась посетить ее святая-святых – мастерскую. И так прикипела к ее мелькающим ручкам, к жидкому металлу, послушному ее воле, что тут и осталась. В прямом смысле. Перенесла сюда деревянную лавку, матрац, набитый, на мой взгляд, слежавшимися опилками, какой-то засаленный валик вместо подушки и осталась жить. Тетка молча смирилась. Мне показалось, что ей даже было приятно мое искреннее восхищение ее умениями.

Живя этой маленькой жизнью, я постепенно стала лучше понимать недовольство Ионны собой. Мы потихоньку начинали общаться, и, хотя женщина так и не оставила своих воспитательных замашек (судя во всему продиктованных желанием отыграться за собственное детство среди многочисленных братьев), оказалось, что между нами не такая уж большая возрастная пропасть. Неудивительно, что уже через несколько аглессио я не могла больше ассоциировать ее с теткой. Скорее со старшей сестрой. Она с неохотой рассказывала о своей жизни, но я не торопилась, потихоньку раскручивая гномку на историю и нужную мне информацию о жизни гронгов.

Гронги – это лишь часть общины гномов, что засели задолго до моего появления в этом мире под землей. Они жили здесь столько, сколько себя помнили. Еще какая-то часть гномов несколько сотен онорео назад откололась и стала жить, как ни удивительно, на поверхности. Их называли гавридами. Большинство жителей подземелья всю жизнь работали на свою общину. Копали, ваяли, ковали и отдавали свои изделия на продажу гавридам, которые драли за посредничество между поздемным народом и наземными представителями баснословный процент. Но никто не роптал. Гронги свято чтили заветы предков и не стремились покидать уютное нутро гор без весомых причин. Что могло к последним относиться – я лично не представляла. В большой мир ходили разве что воины и разведчики. И те недалеко, в основном наблюдать за другими гномами. Всю свою жизнь гронги отдавали страсти. Либо к металлу, либо к камню, либо к магии. Третьего варианта здесь не было. Маги у них были довольно необычными. Я ни разу не видела каких-то визуальных эффектных заклинаний, но чувствовала, как что-то меняется в окружающем мире. Так, например, было со стенами без светильников. При соприкосновении с магическим воздействием кусочки камней, похожие на наш кварц, начинали подсвечиваться. Волшебство подпитывало их естественное сияние, увеличивая его до необходимой интенсивности. К примеру, каминный зал освещался по максимуму, а нас на нижних этажах сопровождал тусклый мрачный свет. Свою магию они называли Дарами. Считали, что Дары даются избранным при рождении. Одаряют единиц то ли Духи, то ли сама Дамба (название этого мира) – я не до конца поняла. Больше всего среди гномов было Слышащих. Такие гномы слышали сообщения Духов, благодаря которым знали, в каком направлении искать жилы. Звучало непонятно и занятно, но подробности мне рассказывать не спешили.

- Иди, подержи щипцы, - Ионна уже который аглео трудилась над особенно изумительной брошью. Назвать пряжкой эту красоту было сложно. Усыпанная самоцветами занятная вещица послужит своему хозяину в качестве крепления страниц книги. Книги здесь были удивительные. Они походили на наши древнейшие издания. Их титульный лист тоже пестрел иллюстрациями, а обложку украшали каменья. Обложки в основном изготавливали из тончайшего металла,