не тот, который он украл у отца. Но по тому, как каменно-радостное выражение скользит по лицу Реми при взгляде на экран, готова поспорить, что это его отец звонит именно по этому поводу.

Сай, должно быть, приходит к тому же выводу.

— Ты можешь просто заблокировать его.

— Мог бы. — Реми пожимает плечами, кладя телефон обратно на столешницу. — Но его страдания меня забавляют.

— В любом случае, — наконец говорит Сай, прочистив горло и пододвигая ко мне тарелку с завтраком, — Ник больше ничего не говорил о том, что Сол заставил его делать?

Он спрашивает меня, потому что официально я не спала и сидела в гостиной, когда Ник вернулся домой из своей поездки. Неофициально же мы с Ником пришли к соглашению по пути домой из дома Пэйна. Это было после того, как я остановилась у Макавто и купила ему шесть гамбургеров и молочный коктейль, которые он уничтожил меньше чем за десять минут езды до башни. Было ясно, что ни у кого из нас нет желания рассказывать Реми или Саю о том, что происходило между нами в последние несколько дней. Я объяснила отмазку, которую придумала о том, что он выполнял работу для Сола. Он казался впечатленным тем, как хорошо я замела следы, но очевидно, что он не спешит рассказывать парням, что я его обставила. И вот мы снова здесь, повязаны тайнами и ложью. Зависящие друг от друга.

Не самое мое любимое положение.

— Не-а, — отвечаю я. — Он просто сказал, что вымотан выполнением приказов Сола, и просил его не беспокоить. Все, чего он хотел, это "немного блядского спокойствия и тишины". — Я изображаю пальцами кавычки для достоверности.

Реми, все еще без рубашки, со взлохмаченными после душа волосами — он принял его сразу, как только мы вернулись домой прошлой ночью, — пожимает плечами.

— Ну, по крайней мере, в этот раз он не работал на Лордов.

— Ага, нет, — говорю я, поперхнувшись кофе. — Не в этот раз.

— Слушай, — говорит Сай, перегибаясь через стойку. Его плечи напрягаются, рубашка задирается, обнажая твердые мышцы бицепсов. Я борюсь с желанием одернуть ее обратно. — У меня сегодня насыщенный день в кампусе. Мой профессор втянул нас в исследовательский проект, и сегодня моя смена в лаборатории. Мы можем встретиться в спортзале вечером для тренировки?

— А как же семейный ужин? — спрашиваю я. Я пропустила два предыдущих, и хотя перспектива встретиться со всеми в спортзале — ДКС, Мамой Би и всеми ее шлюхорезками — звучит так же привлекательно, как сдирание кожи заживо, я знаю, что не смогу вечно этого избегать. Теперь это мои люди. Реми и Саю нужна моя поддержка, и я смирилась с тем, что мне нужно хотя бы на публике делать вид, что я прикрываю спину Ника. К тому же, мне нужно поблагодарить Мошонку и его парней за то, что они якобы были теми самыми новичками, которых Ник взял с собой надело.

Сай понижает голос.

— Да, мы можем потренироваться после ужина, когда в спортзале будет… тихо.

И хотя мысль о тренировке на полный желудок кажется не слишком привлекательной, я пожимаю плечами.

— Конечно, да. Мне это подходит.

— Отлично. Ник участвует в "Пятничной Ночной Ярости". — Он смотрит на Реми. — Думаешь, он справится после того задания, на которое его отправил Сол?

Я выпрямляюсь, только сейчас осознав, что на очереди драться Нику. Ни один из них его еще не видел, но Ник не в той форме, чтобы драться. Он не может в ней быть. Он только что провел последние три дня в клетке.

Не то чтобы они могли об этом знать.

Блядь.

— Ты же его знаешь, — говорит Реми с ироничной ноткой в голосе. — Дьявол трудится усердно, но Ники трудится еще усерднее. — Проходя мимо, Реми проводит рукой по моей спине, посылая разряд электричества вдоль позвоночника. Так происходит с тех пор, как мы переспали. Поездка домой прошла словно на острие иглы: наши тела были прижаты друг к другу на мотоцикле. Как будто в меня ударила молния, и она до сих пор не угасла. — Я поеду туда после занятий по рисованию. У меня позже запланирован ринг с Брюсом.

Он уходит, исчезая в своей комнате, но мои плечи напрягаются при упоминании этого имени. Брюс — тот самый парень, из-за которого Сай так завелся в раздевалке, что пытался задушить меня своим членом. Если Сай и замечает мой дискомфорт, то никак не реагирует. Да и что бы он сказал?«Извини за тот раз, когда я пытался продать твою киску за часы?».

Мерзость.

— Ты начинаешь занятия в понедельник, верно? — вместо этого спрашивает он.

Я выпрямляюсь.

— Да, всего через несколько дней. — В воздухе повисла неопределенность. Реми, Сай, мое шаткое перемирие с Ником, роль Герцогини по выбору, а не по принуждению. Но не могу отрицать, что я в восторге от перспективы обрести маленький уголок нормальной жизни, каким станут занятия в университете.

Сай наблюдает за мной, прищурившись.

— Чем планируешь занять себя до этого времени?

Мой взгляд смещается на циферблат. Я снова много читала, разбираясь в инструментах и механике, необходимых для того, чтобы попытаться заставить его работать.

— У меня есть пара проектов.

Сай прослеживает мой взгляд, выглядя сомневающимся.

— Тебе нормально оставаться здесь с ним наедине?

— Да, — говорю я, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле не чувствую. — Думаю, мы пришли к... пониманию.

— Хорошо. У нас больше нет времени играть в миротворцев. — Он бросает сковородку в раковину и направляется в ванную.

Ворчун.

Полагаю, это отвечает на мой вопрос о том, взял ли он свои уроки в собственные руки.

Я доедаю свой завтрак как раз в тот момент, когда Реми выходит из комнаты, перекинув портфолио через плечо, а джинсы едва держатся на его узких бедрах. Я не хочу пялиться на него, просто вспоминаю прошлую ночь: наполовину гадая, так же ли у него все болит, как и у меня, а наполовину — ища того мужчину, который повалил меня в опавшие листья и сказал, что я вот-вот стану его.

Мне просто интересно, что это значит.

Ответ приходит, когда мгновение спустя он бросает портфолио и ловит меня в ловушку, прижимая к стене, пока его зеленые глаза сверлят меня взглядом.

— Будешь и дальше так пожирать меня глазами, и я вообще отсюда не уйду.

— Я не....

Он проглатывает мои возражения, наклоняясь и захватывая мой рот своим. Это сумасшедшее чувство удара молнии взрывается в моем животе, вырывая из груди тихий, жалобный стон. Реми отвечает