я превращусь оборотнем, так хоть заживёт, а потом уже сделаю уколы, — пробормотала я себе под нос, пока мы, прихрамывая, брели вперёд. Гидеон предложил мне руку, и я оперлась на неё. — Это какой-то бред.

В лунном свете идти посреди дороги было жутко. Впереди послышался хруст, и я всё ждала, что вот-вот вспыхнут фары и нам придётся бросаться в сторону. Хруст не смолкал, пока мы не поднялись на небольшой пригорок и тогда стало ясно, откуда он шёл.

Навстречу нам брели люди. Кто-то опирался на ходунки, кто-то шёл на костылях, в инвалидных колясках, с наколенниками, поодиночке или парами, толкали коляски, держались друг за друга, чтобы не упасть.

Они явно не спешили на шикарную вечеринку в честь Нового года, они уходили из Окружной, одетые лишь в больничные халаты. Это был массовый исход, а мы стояли у них на пути.

Гидеон выставил руку и оттеснил большую часть людей в сторону. Я пыталась заговорить с кем-нибудь из них, но они молчали, как молчали оборотни прошлой ночью, хотя нет, всего лишь днём раньше.

— Тут что-то не так, Гидеон, — сказала я. Гидеон повернулся и посмотрел на меня своим лицом с камерой вместо глаз.

Откуда-то из области груди раздался голос Дедушки:

— Du hast jetzt gesehen? (Прим. ред. «Ты это сейчас видела?»)

Я была почти уверена, что он со мной согласен.

По мере приближения к Окружной все только усиливалось. Мимо нас проходили сотни людей, среди них я замечала и сотрудников: лаборантов в пальто, медсестёр и врачей в униформе. Я надеялась, что никто не оставил пациентов на операционном столе.

В лунном свете приземистое бетонное здание Окружной походило на завод. Я вспомнила более простые времена в другой больнице, где работала на поверхности: по дороге на смену я высматривала свет в определённых палатах, если там горел свет, значит, пациент, за которым я ухаживала ночью, ещё жив. Сейчас я не знала, что означают огни внутри Окружной.

Мы с Гидеоном, прихрамывая, добрались до дверей отделения неотложной помощи. Двери разъехались в стороны, и тепло ударило по коже — это было настоящее блаженство. Гидеон надвинул шляпу пониже, как раз когда подошёл охранник. Логично: если бы я увидела себя, ввалившуюся с улицы в таком виде, я бы тоже задумалась, кого тут подстрелили.

— Мисс, боюсь, сегодня мы не сможем вас принять, — охранник преградил мне путь.

— Мне нужна неотложная медицинская помощь. — Эти волшебные слова должны были открыть мне дверь.

Он смотрел куда-то поверх моего плеча, будто меня вообще не существовало.

— У нас переполнено…

Я вытащила из кармана бейдж на окровавленном шнурке.

— Я сотрудница больницы.

— Тогда вы и сами знаете: у нас «Код Триаж», мы больше никого не принимаем. — Он продолжал говорить, но видел он явно не меня. — Вам нужно обратиться в другое учреждение.

За его спиной я видела, как медсестры, врачи и ассистенты, мои отдаленные коллеги, торопливо выводили из дверей пациента в критическом состоянии. Такое случалось почти… никогда. Мы были травматологическим центром первого уровня. Мы могли справиться со всем. Мы не выписывали пациентов на ИВЛ в… я подняла глаза на часы… в три часа ночи.

— Я иду на свой этаж. Я тут работаю. — Я подняла бейдж так, чтобы он точно его увидел. Тот на мгновение вспыхнул, а потом снова потускнел.

— Пожалуйста, пройдите на свой этаж, чтобы помочь с немедленной эвакуацией, — сказал охранник. Я кивнула.

— Сделаю.

Как бы ни было больно идти, мы двинулись по заднему коридору, через пустые залы, чтобы нас снова никто не остановил, прежде чем мы доберёмся до Y4.

ГЛАВА 48

Когда двери лифта разъехались, до нас с Гидеоном донеслись вой и глухие удары. Он помог мне, прихрамывающей, добраться до двойных дверей.

Мясник подняла взгляд от главного поста:

— Эди? Ты в порядке? Выглядишь ужасно.

Из-за угла вынырнула Джина, улыбнулась мне и тут же ткнула пальцем в Гидеона:

— А это кто?

— Друг. Объяснять слишком долго. — Я, пошатываясь, добрела до стойки и медленно опустилась на стул.

Гидеон снял шляпу и принялся расхаживать по отделению, разглядывая всё подряд.

— Что вообще происходит? — спросила Мясник.

Я вкратце пересказала события последних двух суток. Не стала вдаваться в подробности про Гидеона и Веронику, про Лукаса и всё остальное — это им знать не обязательно. Но объяснить, откуда на мне столько крови, я была обязана. Этого хватит.

— В общем, я приехала за уколами от оборотничества, а потом увидела весь этот хаос наверху…

— Тебя успели цапнуть? — спросила Джина.

— Зависит от того, что ты понимаешь под «успели». — Я подняла руку: там, где по коже скользнули зубы Йоргена, кожа на двух костяшках была содрана, рана кровоточила. А ещё эти царапины на бёдрах…

— Чёрт, — выругалась Джина. — В ночь полнолуния? Тебе понадобится полный курс. — Она встала и направилась к автоматизированной аптечке Pyxis, чтобы достать препараты.

Мясник тяжело вздохнула:

— По протоколу мы должны запереть двери и сидеть тихо. Доступ на наш этаж и так строго регулируется, вряд ли кто-то сможет просто ворваться.

— Даже если Тени больше не прикрывают? — уточнила я.

Джина тут же встрепенулась:

— Тени ушли? Что?

Мясник отвела взгляд:

— Мы решили, что лучше никому не говорить.

Не помню, чтобы у меня спрашивали разрешения, но теперь уже поздно об этом думать. Позади нас, в недавно расширенном крыле для оборотней, полнолуние вовсю делало своё дело с «детьми луны». Между воем слышался скрежет когтей по плитке, будто кто-то яростно царапал пол, и время от времени раздавался глухой удар: очередной полуволк бросался на дверь своей палаты. Я переживала не столько о том, что может ворваться снаружи, сколько о том, что пытается вырваться изнутри.

— Кто сейчас присматривает за «зоопарком»? — спросила я.

— Рэйчел, — ответила Джина, возвращаясь с коробкой шприцев и ампул.

Я вытащила телефон.

— Мне можно позвонить друзьям?

— Ты уверена, что они друзья? — прищурилась Мясник.

— После такой ночи им лучше ими быть, чёрт возьми.

Звонить я не стала, отправила сообщения. Сначала Сайк, потом Лукасу:

«На работе творится что-то неладное. Можете приехать?»

Сайк ответила коротко:

«Уже в пути».

От Лукаса, у которого, скорее всего, и телефона-то нет, а уж про ловкость пальцев и говорить нечего, по-прежнему тишина.

Джина вернулась с коробкой, выглядела она так, будто вытащила набор для экстренной интубации, только препараты внутри были совсем другие. Я смотрела, как она набирает лекарство в шприц, а потом жестом велела мне закатать рукав и оголить плечо.

Я поморщилась, глядя на