— Да это чертовски больно! — прошипела я, когда игла вошла. И дело было даже не в уколе, от места инъекции по руке разлилось жгучее ощущение, будто меня хлестнули.

— Радуйся, что теперь не в живот колют.

Мясник просматривала новостные ленты.

— Тут ничего нет про наш «Код Триаж»… Джина, начинай баррикадировать двери.

Джина встала за спиной у Мясник, потянулась к системе пневматических труб, будто искала вытяжку, и резко опустила вниз металлическую пластину, зафиксировала её, а следом за ней пластиковую панель. Потом пошла по палатам, опуская скрытые защёлки и задвигая брусья.

— А где мистер Хейл? — спросила я. — В его палате нет ежедневника Чарльза.

— Вышел покурить примерно час назад. Как только он ушёл, они и начали выть.

Из-за поворота донёсся крик Рэйчел. Джина вздрогнула и рванула по коридору. Мясник — за ней. Я поплелась следом, куда медленнее.

— Кто это такой? Почему он у моих палат? — Рэйчел ткнула пальцем в Гидеона. Флуоресцентный свет ему совсем не шёл: он подчёркивал странные изломы под кожей, будто там шевелилось что-то, чему не положено двигаться.

— Прости, он помогает. Честно, — сказала я, и Гидеон снова подошёл ко мне, привычно предлагая руку.

— Все палаты надёжно закрыты? — уточнила Мясник.

— Конечно.

На мониторах было видно их обитателей, вчера ещё спокойных мужчин и женщин, а теперь наполовину людей, наполовину зверей, кипящих яростью. Стоило нам появиться в коридоре, как они удвоили усилия, пытаясь вырваться и «поиграть» с нами.

— Сейчас уже поздно колоть им сыворотку, да? — спросила я.

Рэйчел посмотрела на меня с холодной прагматичностью:

— Хочешь сама открыть какую-нибудь дверь?

— Нет. — Я мотнула подбородком в сторону запертой палаты Уинтера. — А коронер так и не приезжал?

— Праздники. Мы дважды звонили, — ответила Джина.

Во всём этом должна быть связь: нападения на меня, покушения на Анну, прошлое Виктора, будущее Лукаса… Либо Уинтер унёс ответы с собой в могилу, либо ответ прячется за этой дверью.

— Гидеон, — позвала я, и мы вместе направились к палате Уинтера.

Внутри я включила весь свет, теперь не было смысла что-то скрывать. Сдёрнула простыни с кровати, и запах некроза, на который раньше обращали внимание оборотни, смешался с другим, последним унижением смерти: он пропитал тело и середину матраса, тяжёлый, липкий, как сырой цемент.

— Что мы ищем? — спросила Джина.

— Сама не знаю.

— Не хотелось бы потом колоть тебе двойную дозу. — Она протянула мне перчатки, и я натянула их. Только другая медсестра могла шутить перед лицом смерти — и я любила её за это.

На теле Уинтера не было характерных шрамов от укусов, какие бывают у санкционированных доноров для вампиров: ни зон с множественными повреждениями, ни келоидных рубцов на шее, в подмышках, в паху. Все катетеры и линии стояли на привычных местах. Так что же мы упускали?

Я провела руками в перчатках по его груди, по рукам, по ногам, добралась до единственного оставшегося большого пальца на ноге. Надавила на омертвевшую стопу, ожидая, что она будет как перезрелый, гнилой помидор.

Вместо этого с неё слетела пыль. Не вся стопа, а только самые кончики пальцев. Я надавила ещё раз и снова взлетело облачко, будто я выбивала старый ковёр весенним днём.

— Ты это видела? — спросила я у Джины и повторила движение.

— Он частично дневной, — прошептала Джина. — Теперь понятно, почему он дожил до таких лет.

— Почему мы этого не знали?

— Ты мужчинам тесты на беременность делаешь? Мы просто считали, что оборотни не бывают ещё и наполовину вампирами. До сих пор мы не ошибались. — Она сама хлопнула по его стопе, потом по руке. Снова поднялось облачко пыли, и кусок запястья просто осыпался.

— Чёрт. Вот оно. То, что они так оберегали, — сказала Джина.

— Но он всё равно умер. Что это меняет?

— Вся его семья… если это всплывёт, их ждёт позор. Они потеряют контроль над стаей. — Джина принялась расхаживать, размышляя вслух. — Но они уже потеряли контроль… то есть Лукасу теперь предстоит стать вожаком.

— Только временно, пока Фенрис-младший не достигнет совершеннолетия, — поправила я.

— Пять лет. За это время многое может измениться.

В дверях появилась Рэйчел.

— Я заглянула в конференц-зал — Хелен исчезла. Она выломала дверь.

— Мне хочется знать, какой вампир давал ему кровь, — пробормотала Джина. Гидеон стоял у изголовья кровати, глядя на Уинтера. Он чуть наклонился вперёд, будто собирался коснуться его в безгубом поцелуе, потом резко выпрямился.

Джина продолжала мерить шагами комнату. Я бы тоже ходила туда-сюда, если бы не жгучая боль в бёдрах при каждом движении, да ещё и плечо после укола горело так, словно в него врезался грузовик.

— Уинтер уходил отсюда, когда его сбили, мы с Чарльзом это видели. Но зачем он вообще сюда приходил?

Джина замерла.

— На каких этажах есть камеры наблюдения?

Я посмотрела на Гидеона.

— Кажется, я знаю, кто может это выяснить.

***

Мы усадили Гидеона за самый быстрый компьютер на этаже. Он вытащил из кармана USB-кабель и воткнул в разъём. Я не знала, где находится второй конец этого кабеля, да и не хотела спрашивать.

— Это что, реально работает? — спросила Рэйчел.

— Ага. Спроси его, есть ли у него кабельное, — буркнула я.

Гидеон будто слился с компьютером, но на экране ничего не происходило.

— Кстати, Спенс, это тебе. Пришло ещё днём. — Мясник протянула распечатку, в углу виднелся логотип лаборатории. — Отчёт по неизвестному образцу. Пероксид водорода. Смектит. Полевой шпат. — Она потрясла листком. — Какой образец ты им отправила? Это ведь даже не слюна.

— Это тот препарат, который мой брат толкал в центре города. — Я забрала у Мясник бумагу и сама пробежала глазами по строчкам. — Понятия не имею, что такое смектит.

На мониторе перед Гидеоном начали появляться кадры. На них мужчина, очень похожий на Уинтера, ссорился в коридоре с кем-то в лабораторном халате. Разрешение камер было так себе, по губам ничего не прочесть.

— Чёрт, — выдохнула я.

— Я знаю, где это, — Джина ткнула пальцем в размытый металлический объект, занимавший половину кадра. — Узнаю эту убогую статую. Это у трансфузионного центра. Оборотни там бывают постоянно: сдают кровь, чтобы хватило на их «смертные» периоды.

— Наверное, он просто хотел сдать кровь, — предположила Рэйчел и, прищурившись, подалась вперёд. — С чего бы злиться из-за того, что тебе не дают сдать?

На экране стычка Уинтера с лаборантом продолжалась.

— А если он хотел не сдать, а забрать, — сказала я.

Гидеон переключил вид. Экран разделился на восемь квадратов, в каждом — сероватый пейзаж и снег. Он шёл не сильно, но ровно.