в последний момент, и Лидия с улыбкой посмотрела на него, а потом снова опустила глаза на короткие строчки, выведенные знакомым почерком. Сердце, уже забившееся было чаще в ее груди от предвкушения, вдруг словно бы остановилось на всем скаку.

«Список целей и желаний Джейка Джонса» – гласил заголовок. А под ним – один-единственный пункт.

1. Убедить Лидию Грэй выйти за меня замуж.

Чуть не выронив листок, Лидия вскинула взгляд на Джейка. Он глядел на нее с почти уверенным выражением, и лишь едва заметная дрожь лежащих на ее колене пальцев выдавала его истинные чувства.

Ей потребовалось несколько секунд на то, чтобы заставить оцепеневший мозг функционировать, но зато тогда уж ответить можно было только одно.

– А красного фломастера у тебя с собой, случайно, нет?

Пульс у нее в ушах грохотал так, что очень сложно было говорить ровным голосом.

Но Джейк, знавший ее так, как не знал никто и никогда за всю ее жизнь, лишь кивнул и протянул ей фломастер. Вообще-то этот фломастер в их домохозяйстве стал предметом особой важности – как и изначальный список Лили Беннет, который Лидия поместила в рамочку и который теперь висел на стене над их с Джейком кроватью.

Лидия взяла у него фломастер и твердой (сообразно обстоятельствам) рукой провела жирную черту поверх первого пункта «Убедить Лидию Грэй выйти за меня замуж». А потом с хладнокровной улыбкой протянула листок обратно Джейку.

Он чуть наморщил лоб.

– Это ведь значит «да»? – Лидии редко доводилось слышать у него такой робкий, срывающийся голос.

– Ну конечно да, балбес ты этакий! – Ответ вырвался у нее не то смехом, не то рыданием. Лицо Джейка осветилось такой невероятной улыбкой, какую Лидия у него еще не видела, а в следующий миг он уже притянул ее к себе и поцеловал медленным и глубоким поцелуем. Поцелуем, говорящим обо всей их истории, о прошлом и будущем, о тех приключениях, что у них уже были, и о тех, что только ждали их впереди, и этот миг был полон чистейшей радости, глубочайшей безмятежности, достичь которую можно, лишь обретя того, кто любит тебя так же искренне и безраздельно, как и ты его.

Через некоторое время Джейк чуть отстранился, продолжая улыбаться во весь рот.

– Это «да», – счастливо пробормотал он.

– Это «да», – негромко повторила Ага где-то совсем рядом, буквально в паре футов от них. Резко повернув голову, Лидия увидела, что ее мать стоит с бокалом в руке за занавеской приоткрытого окна у них за спиной.

– Это «да»! – воскликнула Ага и театральным жестом отдернула занавеску, за которой обнаружилось все семейство, набившееся в маленькую гостиную. Маленькая Клара спала на плече у отца, а ее младший братик весело подпрыгивал на руках у матери. Словно по команде, все разразились восторженными воплями, принялись размашисто чокаться бокалами и обниматься в порывах чуть подогретого спиртными парами восторга. Мус прыгал между людьми и радостно гавкал, поддавшись общему возбуждению.

– Ради бога, мама, – прошипела Лидия, хотя в груди у нее потеплело. – Перестань уже шпионить за моими разговорами.

– И вовсе я не шпионю, Лидка, – торжествующе прогудела Ага. – Я твоя мать.

И с этим утверждением спорить было уже нельзя.

Лидия замахала на нее руками, а Джейк хохотал, наблюдая за всем этим представлением, но, когда он извлек откуда-то из-под одеяла маленькую коробочку с кольцом, Лидия снова прослезилась. Морозный воздух чуть пощипывал ее мокрые щеки. И когда Джейк надел ей на палец кольцо, купленное, по всей видимости, с активной помощью Олли, она чуть не сгорела на месте от счастья.

– Где ты прятал все это время коробочку? – засмеялась она сквозь слезы. – Это ты поэтому сегодня шел так, будто у тебя геморрой разыгрался?

Он распахнул глаза шире.

– Кстати, пока не забыл…

Вскочив со скамейки, он вытянул заправленную в брюки рубашку и, приподняв ее одной рукой, второй немного оттянул вниз пояс брюк, демонстрируя Лидии нижнюю часть вытатуированного у него на спине дерева. Подножие его сейчас было покрыто такой же пленкой, какую им приклеивали на свежие татуировки. Под пленкой проглядывали темные, недавно вытатуированные линии: корни, что отходили от пня в самом низу спины Джейка, вьющиеся и изгибающиеся над верхней частью его идеальных ягодиц.

Он не стал объяснять ни что именно вытатуировал, ни что это значит. Лидия и так понимала всю символику, и сам факт, что Джейк навсегда запечатлел свое решение на коже, говорил куда выразительнее любых слов.

Он решил пустить корни.

Он выбрал ее.

Навсегда.

А уже в следующий миг, словно кувалдой разбив невыразимую интимность этого момента, из окна, где недавно стояла Ага, высунулся дядя Джефф с каким-то дурацким замечанием о том, как приятно полюбоваться полной луной. Разумеется, он зашелся от хохота над своей собственной шуткой и облил вином всю свою белую рубашку и новый галстук, чем только усилил царящую в доме суету.

Джейк театрально повилял бедрами и заправил рубашку обратно в брюки. Лидия поднялась и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в уголок рта.

– С тем же успехом можем и в дом вернуться, – ухмыльнулся он. – Все равно они будут слушать.

Он кивнул, взял ее за руку, и они отправились обратно к парадной двери, а внутри уже начинался отсчет секунд.

Десять.

Джейк пропустил Лидию вперед. Бриллиант в обручальном кольце засверкал в свете ламп, непривычное ощущение на пальце переполняло грудь гордостью.

Девять.

Мила и Олли встретили ее сразу за дверью, легонько обняли – каждая со своей стороны, – а маленький Януш ухватил пухлым кулачком ее вьющийся локон.

Восемь.

Ага и Стив, последнее время все чаще выступавшие единым фронтом, протолкались через толпящихся в крохотной комнатке родных и близких и налетели на нее с поцелуями и поздравлениями, вознося хвалы Всевышнему.

Семь.

Бася, вытирая с лица слезы радости, сгребла Лидию с Джейком в охапку, сразу обоих, и счастливо всхлипнула, уткнувшись в плечо Джейка.

Шесть.

Тош, на плече у которого спала крохотная дочурка, сжал Джейка в медвежьих (насколько мог, учитывая Клару) объятиях, а свободной рукой одобрительно показал Лидии большой палец у него над плечом.

Пять.

Джефф, весь залитый вином, стоял посреди комнаты, а прелестная Сандра хлопотала вокруг, вытирая его салфетками и утешительно похлопывая по спине, но при этом бдительно следя, чтобы самой об него не испачкаться. Мус скакал вокруг, пытаясь слизать пролитое.

Четыре.

Пан Митек улыбался так широко, что, казалось, вот-вот все зубы повылетят, а пани Крыся, неотразимая в его объятиях, как сама стихия, многозначительно им подмигивала.

Три.

Вся эта маленькая толпа заученным, но в то