один чистокровный вампир не сумел бы переступить этот порог без приглашения, пока я остаюсь в живых. Она так отчаянно боролась, чтобы сбежать от своей прежней жизни — и ради чего? Просто чтобы прятаться здесь вместе со мной и моей кошкой? Это было так грустно, что мне захотелось плакать.

— У тебя есть какой-то план?

— Мне нужно, чтобы ты связалась ради меня с Троном Роз.

— Нет. Ты можешь остаться здесь. К черту их.

Она одарила меня грустным взглядом.

— Я не могу вечно жить в твоем шкафу, человек. Как бы сильно мне ни нравилась твоя кошка.

— Я не могу просто так взять и выдать тебя им, Анна. — Я поднялась на ноги и принялась мерить шагами свою крохотную комнату. — Разве статус ночной не предполагает наличие какого-нибудь дворца?

— А что вообще значит быть ночной? Я и сама еще не знаю, кем меня это делает. Меня воспитали люди. Я никогда раньше не встречала никого, похожего на меня, да и никто другой тоже не встречал. У Трона Роз сохранились самые полные архивы. Возможно, они смогут помочь.

— Но какой ценой? Если ты придешь к ним, у них определенно будет свой скрытый мотив. — У меня теперь остались шрамы от того скрытого мотива, который у них был на мой счет.

По её лицу скользнула горькая улыбка.

— Полагаю, мотивы есть почти у каждого. Однако их условия кажутся самыми приемлемыми. Пожалуйста, позвони им прямо сейчас.

Я не была уверена, что она совершает правильный шаг. Но какие еще оставались варианты? Чертовски мало, по крайней мере таких, где её хотели бы видеть живой. — Ладно.

Мой разряженный мобильный валялся в сумке с вещами. Я подзарядила его ровно настолько, чтобы переписать номер Сайк и дойти до стационарного телефона на кухне.

— Привет, это Эди. Приезжай, пожалуйста, — наговорила я на автоответчик Сайк.

Я повернулась: Анна стояла в коридоре, разглядывая мои семейные фотографии на стене. Она заговорила, не поворачиваясь ко мне:

— В ту ночь в твоей комнате, когда я подползла к тебе вплотную и слушала твое дыхание… Я гадала, каково бы это было, сложись моя жизнь иначе. Если бы всё пошло по плану моих родителей. Безопасная жизнь с Юрием, без всей этой боли.

Я повесила трубку.

— Мне жаль, что я убила его, Анна.

— Мне тоже. — Она повернулась ко мне, заглядывая прямо в глаза. — Но я прощаю тебя за это. И именно это кажется мне странным в самой себе. — Она прижала ладонь к груди. — Вампиры не умеют прощать. Я-то знаю — я достаточно вымаливала у них прощение. Я умоляла их простить меня за мои вымышленные преступления.

Минни выбежала из спальни и принялась виться вокруг лодыжек Анны. Анна опустилась на колени и ласково почесала её за ушком.

— Анна… — начала я.

— Я могу простить тебя и осознаю это. В то время как их я простить не смогла. — Она длинными поглаживаниями прошлась по спине Минни. — Когда я ушла, чтобы найти Пашу и насытиться им, я была достаточно сильна, чтобы одолеть их там, где они меня нашли.

— Но ты не стала.

— Нет. Я пошла с ними добровольно. Я дралась достаточно для того, чтобы они этого не поняли, — но я пошла с ними. Я знала об их заговоре против тебя… но я просто устала злиться. Злость истощает. Возможно, в этом еще одно мое отличие от остальных вампиров — то человеческое, что есть во мне, способно уставать, и эта усталость делает меня слабой. Я подумала: а что, если я просто соглашусь? Что, если я действительно позволю им принести тебя в жертву, чтобы твоя душа дала им силу создать собственных Теней, а потом они заставят меня всё забыть? Я могла бы стать одной из них, ни о чем не ведая, — а у меня слишком много воспоминаний, которые мне совсем не хочется хранить. Думаю, было время, когда я была готова забыть. Предательство моего рода, гибель родителей, ненависть собственного брата — от таких вещей мечтаешь избавиться, притвориться, что никогда их не знала. Но тут появилась ты, и я не смогла позволить им убить тебя.

— Потому что ты дала клятву не причинять вреда мне или моей кошке? — предположила я вслух.

— Потому что я не смогла растоптать этот росток твоей безумной надежды на то, что так или иначе, но добро в итоге победит. Я просто не смогла отнять его у тебя, как бы часто его ни отнимали у меня самой. — Она поднялась, и теперь казалась выше, чем прежде. Я подумала, не было ли это игрой света.

— Боюсь, именно это значит — быть ночной. Быть не всемогущим созданием, а существом, ограниченным эмоциями. Запертым в ловушке таких вещей, как милосердие и надежда.

— Я рада, что ты поступила именно так, Анна.

Она кивнула самой себе.

— Думаю, на данный момент я тоже рада.

От дальнейших размышлений нас уберег стук в дверь. Сайк дернула ручку, обнаружила, что дверь незаперта, и вошла.

— Вы готовы ехать? Собирай вещи. — Сайк принесла с собой пустую сумку и протянула её Анне. При её появлении Дедушка снова глухо забормотал из спальни. — Тебе стоит сдать этот свой прибор в ремонт, — заметила Сайк, протягивая мне запечатанный конверт.

— Ты знала, что она здесь?

— Всё это время. Но было бы слишком самонадеянно принуждать её поехать с нами силой.

Я вскрыла конверт и обнаружила внутри детализированный счет за услуги.

— Ты издеваешься надо мной.

— Наши услуги не бывают бесплатными…

— И дешевыми тоже, — отрезала я, глядя на итоговую сумму.

— Мы предлагаем удобную систему рассрочки для неимущих вроде тебя.

Я сложила лист бумаги и разорвала его надвое.

— Мне кажется, вы проиграли мое дело. А это аннулирует любой контракт, который мы когда-то подписывали.

— Но остается скромный вопрос аванса… — протянула Сайк.

Я толкнула два обрывка бумаги обратно в её сторону, ткнув ими прямо ей в шею, туда, где была её рана.

— Это я должна выставить вам счет за оказанные услуги. Накося, выкусите.

Она забрала у меня обрывки.

— Мы ведь можем и выкусить.

Анна вернулась со своей сумкой. Я прищурилась, проверяя, не пытается ли она тайком вынести мою кошку.

— Никаких счетов и никаких «выкусить». Она со мной.

Сайк перевела взгляд с Анны на меня, приподняв одну безупречную бровь.

— Будь по-твоему. — Сайк открыла дверь и сделала приглашающий жест, но Анна помедлила и посмотрела на меня.

— Кто эти люди?

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что она спрашивает про мои семейные фотографии на стене.

— Моя мама