скрывать такие ароматы, но теперь, в тепле, голод едва ли получалось игнорировать.

– Сайлас. – Ее голос вырвал меня из оцепенения.

– Что?

– Ты бледный.

– У меня такой же цвет лица, как и у тебя.

– Нет, ты голоден.

Я приподнял бровь.

– Ты чувствуешь?

– Конечно, – ответила Алина так, будто это была прописная истина. – Тебя легко прочитать – как азбуку для младших классов.

– Звучит как оскорбление.

Перепалка вызвала у нее улыбку, которую она тут же спрятала от меня.

Я приподнял ее подбородок.

– Не прячься от меня, лисица. – Я усмехнулся. – Дай увидеть эту улыбку.

– Хватит, не смущай. – Она запнулась, не зная, куда смотреть, пытаясь скрыть эмоции.

– Ты что, стесняешься меня?

Она покачала головой и ухмыльнулась.

– А что? Тебе нравится?

– Вовсе нет. Мне нравится, когда ты кусаешься. – Я подался вперед, поставив колено на кровать, и она откинулась назад. Алина легла на постель, а я навис над ней. В памяти всплыли картины из сада – сладкое воспоминание, призванное усилить вкус настоящего.

Я наклонился еще ближе, почти касаясь ее носа своим. Провел рукой по ее накидке – теперь та служила ей ночной одеждой. Кружево и тонкая ткань только дразнили воображение.

– Вряд ли тебе понравится, если я укушу, – спроси у Люки, – прошептала она, игриво прикусывая мою губу.

Внутри все затрепетало – не бабочки, а что-то более дикое, голодное.

Она подняла на меня встревоженный взгляд, заметив мою нерешительность.

Не смей так смотреть.

Я обвил ее руками и крепко взял за затылок, чуть приближая к себе. Я сдерживался из последних сил, чтобы не запутаться пальцами в ее волосах и не овладеть ею прямо здесь.

Сердце колотилось в тысячу раз быстрее, чем я считал возможным, и я знал – она тоже это чувствует. Взгляд мой скользнул от ее глаз к шее. Я видел пульс, ощущал каждый удар ее сердца, гонящий эту золотую кровь по венам.

Алина потянулась и обвила руками мою шею, притягивая ближе. Голова ее откинулась набок, приглашая меня к трапезе.

Я слегка приподнял ее, чтобы она оказалась совсем рядом, и провел губами по шее, чувствуя, как бьется пульс.

В горле зародилось низкое щелканье, звучащее точно цикада в конце июля.

С пугающей осторожностью клыки выдвинулись вперед, удлиняясь, будто спешили коснуться Алины. Я провел ими по коже – едва-едва. От предвкушения рот наполнился слюной. Словно сон наяву – она здесь, со мной, и все ее внимание принадлежит только мне.

– Почему ты медлишь? – прошептала она, возвращая меня к реальности.

Алина казалась спокойной, но не могла скрыть подрагивания в брови, затем напряжения в челюсти. Это был страх, не похожий на ту тревогу, что я испытывал, выслеживая ее.

Нет, это был страх отвержения.

Ее сердце пропустило удар, дыхание стало поверхностным. Она боялась, что я отвергну ее? Или что все эти эмоциональные усилия – лишь способ добраться до ее крови?

– Ты же знаешь, я люблю не спешить, – усмехнулся я, проводя рукой по нежной щеке. Она расслабилась под моим прикосновением, закрывая глаза.

Вид этот заставил меня растаять – я пьянел от каждой ее реакции, которой она меня одаривала.

Алина расслабилась в моих руках, провела ладонями по моим плечам вверх, к затылку, пальцы запутались в моих волосах. И притянула мою голову ближе.

Из горла вырвался стон удовлетворения. Кто бы мог подумать, что быть желанным – такое опьяняющее чувство?

Я припал губами к ее шее, целуя и нежно всасывая кожу. Она была невероятно сладкой – я хотел пробовать ее всю, без остатка. Клыки ныли от нетерпения, выдвинулись вперед, замерли над бледной плотью.

Я вонзился в нее – резко, чтобы боль не успела настигнуть.

Алина вздрогнула, вцепившись в меня, и эта дрожь заставила сжать челюсти сильнее. Оставалось надеяться, что яд скоро сделает свое дело.

Горячая, пьянящая кровь заструилась по языку, заставляя чувства тонуть в ее сладости. Точно редчайшее вино – изысканные ноты, укрытые за металлическим привкусом, таились в этой сущности цвета слоновой кости, что звалась моей Алиной.

Ее тонкое тело обмякло в моих объятиях – то ли из-за потери крови, то ли из-за действия яда.

Я сделал один долгий глоток и оторвался, зализывая ранку. Останавливаться было пыткой. Тело рвалось к ней – один лишь привкус на языке сводил с ума. Она была настолько желанной, что я готов был умолять позволить мне еще хоть каплю – любой ценой.

Я посмотрел вниз – ее глаза распахнулись, будто она хотела сделать вид, что и не закрывала их вовсе.

– Ты как? – шепнул я.

Она кивнула и уставилась на меня сонным взглядом.

И снова меня захлестнуло желание забраться к ней в голову – понять, что заставляет ее так на меня смотреть. Столько нежности, столько тепла – я не мог понять. Как можно смотреть так, как тогда, в саду, – а после сбегать?

– Отдыхай. Я принесу поесть. – Я бережно уложил ее на кровать, укутал одеялами. Она уже проваливалась в сон.

Разрывать этот контакт было физически больно. В висках стучало: защитить, уберечь, свернуться вокруг нее коконом – и ждать, пока пробудится.

Но порой я сомневался, что рядом со мной ей хоть когда-то будет по-настоящему безопасно.

Глава 50

Ликвидатор

Первый этаж гудел от множества тел. Странное, незнакомое чувство – мне поручили охранять Гнездо Алины, и внутри вдруг всколыхнулась какая-то звериная тяга защищать. Газовые лампы тускло мерцали, отбрасывая дрожащие тени. Вайперы и Гости разбились на пары – время кормежки. А я сидел в кресле, лишь зритель.

В груди скреблось забытое ощущение, древний инстинкт. Эти девушки… как я ни пытался, они больше не были для меня просто телами. Безымянными, чужими, безликими. Отстраниться не вышло.

Теперь я знал их имена, их привычки. Раньше пересчитывал этих девчонок из любопытства, теперь – с чувством тревоги. Минуту назад не досчитался двоих – и внутренности скрутило ледяным узлом, пока не вспомнил: одна ушла к себе – желудок прихватило, вторая проверяет камины.

Я откинулся в кресле, запустил пальцы в волосы. Быть сторожем – удовольствие ниже среднего, но, кажется, кроме меня, здесь никто и не переживает об этом. А случись что – Алина с меня шкуру спустит. Я не имел права на ошибку – ради себя и ради них.

Мне разрешили кормиться, – условно, конечно, – однако я не был до конца уверен, что Алина не отрубит мне за это голову. Желудок свело, пока я наблюдал, как другие питаются. Пришлось признать: здесь куда спокойнее,