к тебе чувствую, но одновременно единственное, которым я могу это описать.

Она смотрела на меня. Звезды за ее спиной мерцали, словно ореол.

– Я чувствую, что, если ты покинешь этот мир, звезды погаснут, и пламя во мне угаснет вместе с ними. Я бы остался с тобой, даже в смерти, пока сам не начал бы разлагаться прямо на месте. Я бы с радостью скормил себя птицам, насекомым, стал бы прахом, как велит природа, – рядом с тобой.

– Сайлас…

– Я знаю, что у нас уговор, но я хотел попросить тебя как полагается.

Я медленно потянулся к нагрудному карману пальто и достал маленький, мерцающий предмет.

– Пожалуйста, Алина.– Я держал ее лицо одной рукой, мы касались лбами, большой палец гладил ее щеку. Она была такой теплой, такой живой. Я закрыл глаза – боялся смотреть на нее. Я держал предмет между нами,– кольцо. – Будь моей.

Я ждал, держа материнское кольцо. Сердце было обнажено, словно у живьем освежеванного.

– Ты попросишь меня об этом?

– О чем? – Я открыл глаза. Наши головы по-прежнему соприкасались, но Алина смотрела на кольцо и только после взглянула на меня.

– Об обращении.

Я не хотел обижать ее, но рассмеялся.

– Я никогда не смогу тебя к чему-либо принудить.

– Почему ты не просил меня обратиться?

Я медленно выдохнул и откинул голову, уронив ее в снег.

– Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: если бы ты хотела обратиться, ты бы уже попросила.

Повисла пауза, затем Алина двинулась.

Когда я снова взглянул, она уже надела кольцо на палец. Лицо ее замерло в опасной близости от моего.

– Тогда да, я твоя.

Что-то накрыло меня с головой, и я стиснул Алину в объятиях, прижимая к себе. Боялся, что задушу в своих руках – но было все равно. Я думал, этого никогда не случится: момента, когда я смогу удержать единственное, что имело для меня значение.

Я целовал ее – сначала мягко, затем сильнее, снова и снова, не в силах сдержать ликование. Я был счастлив уже оттого, что она отвечала, что встречала меня смехом и обнимала крепче, а не отталкивала.

И пусть, покуда мы живы, наши пути никогда не разойдутся.

Глава 52

Ликвидатор

– Что стряслось?

– Не о чем волноваться.

– Это был выстрел? – спросила одна из девушек.

– Надо вызвать Алину!

– По какому телефону? Она, по-вашему, в кармане его носит? – рявкнул я на девушку.

– Полегче, – осадила меня Фиби, хлопая по пальто, чтобы сбить снег.

– Тогда сама отвечай на вопросы, – почти прорычал я, протискиваясь сквозь толпу, собравшуюся у двери. Тело налилось тяжестью, когда я наконец рухнул в одно из кресел в гостиной. Все, на что хватало сил, – тереть виски и надеяться, что это последняя проблема за сегодняшнюю ночь.

– Как думаешь, сегодня будет еще нападение?

Я поднял взгляд.

Мэри стояла рядом с моим креслом, смотря на очаг, на потрескивающий огонь. В ее тоне не было паники – только та деловитость, что я до сих пор замечал лишь у немногих, не считая Алины. Она казалась бесстрастной, собранной.

– Да, – ответил я честно. – Думаю, ночь будет долгой.

Еще несколько человек просочились в гостиную. Кто-то уселся на диван, кто-то – на подушки у камина.

– Надо держаться вместе этой ночью, – предложила Ребекка, стоя у подлокотника дивана.

– Будем спать посменно? – спросила одна из сидящих на диване.

– Я не лягу, – сказал я.

– И я, – решила Мэри, оглядывая остальных. – Кто еще?

Ребекка подняла руку, за ней – еще несколько.

Я бросил взгляд назад. Фиби застыла у стены, растворяясь в тенях, но красные огоньки в глазах выдавали ее с головой. Не то чтобы она пряталась – скорее ушла в себя, погрузилась в мысли.

– Будем меняться, – сказал я.

Глаза Фиби в темноте метнулись ко мне.

В кризисной ситуации отвлечься непросто. Большинству это не дается. Тонкое искусство. Но есть одно почти безотказное средство.

Еда.

К моему удивлению, Фиби сказала, что мое предложение – пустое. Только вот Фиби никогда не приходилось учиться создавать простые радости из ничего.

Две кастрюли на плите: одна с лесными ягодами для Гостей, другая – для вайперов. Перепутать будет сложно.

Я давно не ел киселя. Очень давно. Это что-то вроде желе, дешевое лакомство из ягод и картофельной муки. Два ингредиента, которых в Гнезде Алины было в избытке. Правда, мне было любопытно, какие ягоды пойдут для вайперов.

– Что ты используешь? – спросила Мэри, стоявшая рядом.

Она смотрела в кастрюлю, пока я уваривал ягоды на медленном огне.

– Ежевика для Гостей, шиповник для вайперов.

– Можно мне помочь?

– Конечно, просто помешивай обе кастрюли равномерно, – сказал я, отходя и передавая ей ложки.

Она взяла их, двигаясь немного скованно и неловко.

Я смешал теплую воду с картофельной мукой.

– Продолжай мешать, – сказал я, медленно вливая смесь в кастрюли.

– Как думаешь, Алина нашла, откуда они приходят? – спросила девушка, соскребая остатки со стенок кастрюль.

– Могла, – честно ответил я.

– Ты бы соврал нам, даже если б знал, что она не справится?

Вопрос заставил меня замешкаться, и я задумался на минуту.

– А ты бы стала винить меня, если б я солгал?

Мэри серьезно покачала головой.

– Если мы поедем с тобой в Нью-Йорк и с… мистером Форбсом, – начала она, снимая кастрюли с плиты, – не ври нам.

– Хорошо, я понимаю.

– Нет, не думаю, что понимаешь. – Она подняла на меня глаза. В ее взгляде застыло напряжение, решительный огонек. – Моя сестра мертва, потому что нас держали в неведении о том, насколько серьезна угроза. Я не виню их, не целиком. Я понимаю необходимость сохранять спокойствие. Но пообещай мне, что не будешь врать. Что предупредишь нас, если появится шанс подготовиться, стать сильнее.

– Откуда такие мысли?

– Они слишком заняты своими делами, чтобы заметить: Гнездо – это инструмент. Я подслушала разговор мистера Форбса о том, что здешние Гнезда – как курятники: их надо защищать, они беспомощны.

Я медленно кивнул. Она раздраженно вздохнула.

– Пообещай, что мы никогда больше не будем сидеть сложа руки и ждать, пока нас уничтожат.

– Что ж, думаю, это зависит от каждой из вас.

– Если мы так и не научимся постоять за себя, у нас никогда не будет выбора. – Мэри протянула руку, выставив мизинец. – Мне нужно твое слово.

– Почему мое?

– Потому что, даже когда тебя морили голодом, пытали, унижали и презирали, ты не ушел. – Темные брови Мэри сошлись на переносице, она перехватила мою руку и сцепилась со мной