– Помню, но не надо… козла…

– Я приготовила тебе другой сюрприз. Закрой глаза, и не открывай, пока я не разрешу.

Ладони Екатерины Дмитриевны коснулись холодные пальцы Мег, они обхватили тонкое запястье. И в следующий миг музыка, доносившаяся из Летнего сада, стала утихать. Екатерина ощущала полет. Она слышала свист ветра в ушах, подол лимонного платья трепетал от его сильных порывов, пару раз щек коснулись капли. Потом запахло хвоей, стало свежо. Ноги почувствовали наконец каменную дорожку, скользкую от недавно прошедшего дождя. Хвойный лес остался позади, уступив место небольшой дубовой роще, в глубине которой находился старинный замок, в котором так часто любила пребывать ведьма, по имени Мег.

Дорожка стала шире. Перед женщинами вырос каменный забор с высокой, закопченной от времени, дубовой дверью, перетянутой железными щитками. В середине двери располагалось знакомое решетчатое оконце.

Дверь медленно распахнулась. Тишину небольшого каменного двора нарушил стук женских каблуков.

– Проходи, – командовала Мег.

– Днем тут еще красивее. Такие исполинские дубы… – оглядываясь по сторонам, любовалась Екатерина.

– Мне тоже здесь очень нравится.

Дверь в замок им открыл Пьер. Он поклонился госпоже.

– Пьер, достань нам из погреба вина. Принесешь, когда я скажу. Мы с Екатериной идем наверх.

Они миновали огромный нижний зал, где и сейчас полыхал в камине огонь. Поднялись на второй этаж. Мег толкнула знакомую дверь. Они оказались в спальне.

«Слава богу, мы не последовали сразу в пыточную», – летуче подумала Екатерина, но поймала себя на мысли о том, что совсем не прочь и снова оказаться в ней. Низ живота томительно заныл.

– Я чувствую твое возбуждение, маленькая сучка, – Мег с шумом потянула носом воздух. – Я лучше любой собаки, всегда чувствую его. А потом я читаю все твои мысли. «Пыточная» нас немного подождет. Вначале я хочу сделать для тебя небольшой сюрприз. Жди меня в спальне.

Екатерина огляделась по сторонам. Здесь все было по-старому. Она прошла вглубь комнаты и села на кровать. Взгляд упал на лимонный подол нового платья.

«Может, мне нужно его снять?»

Она еще немного посидела и подошла к окну. Потемневшая рама переходила в небольшое мутное окошко со стеклом бутылочного цвета. За окном простирался густой лес. Екатерина уперлась лбом в стекло. Сзади послышались шаги. Но это были не женские шаги. В комнату вошел мужчина, пахнуло мужским потом, солью и вереском. Но при этом присутствовал аромат ночной фиалки.

– Не оборачивайся. Стой как стоишь! – мужской голос прозвучал громко, в виде приказа.

Екатерину охватило жуткое волнение. Ей так хотелось обернуться. Кто это? И куда делась Мег? И этот кто-то… такой знакомый голос и запах. Трава Фригг?

Он подошел сзади и сжал ее в крепких объятиях. Небритая щека коснулась ее щеки. Эти объятия она не спутала бы ни с одними другими. Орм?

Екатерина быстро обернулась и увидела возле себя высокого черноволосого юношу, с прекрасным именем Орм.

– Эна, моя огненная Эна, иди ко мне. Я хочу взять тебя как мужчина и твой муж. Я соскучился по тебе.

Орм потянул ее за руку в сторону кровати. Но на минуту помедлил.

– Как ты прекрасна. Тебе так идет это желтое платье.

Екатерина смутилась. Орм бережно снимал с нее все украшения и складывал их на старинный комод. Очень аккуратно он снял и ее платье. Последние юбки и корсет остались позади.

– Я буду с тобой очень нежным, моя Эна.

Она тонула в кольце из его сильных рук, губы Орма целовали ее шею, груди, дерзкий язык вторгался в распахнутые губы. Екатерина таяла от невыносимой нежности, стоя щей возле самого горла. Нежность затопила все вокруг.

– Любимый… – шептала она горячими губами и закрывала в истоме глаза.

Его рука оказалась на ее пухлом лобке, и жесткие пальцы проникли вглубь. Как ждала она этого касания, она вся поддалась навстречу и широко раскинула ноги. Он ласкал ее довольно долго, ровно до тех пор, пока не почувствовал, что пора…

Она с криком приняла его в свое лоно и старалась прижаться еще теснее. Он закинул ее ноги себе на плечи. Какое это было блаженство. А потом Орм заставил встать ее задом, и заново входил в скользкую раковину. На самом пике страсти, когда Екатерина мотала по подушке головой, повторяя его имя, она увидела, что ее бледного плеча коснулась тяжелая прядь огненно рыжих волос.

«Я снова стала Эной», – рассеянно думала она.

– Мой возлюбленный муж, – едва дыша, прошептала она. – Сбрось свое семя в мой цветок, и я зачну сына.

С криком счастья он исполнил ее просьбу.

Когда Екатерина открыла глаза, она не узнала прежней обстановки. Вокруг были высокие глиняные стены скандинавского дома, на острове Сканза. Стены, изогнутые так, что влюбленным казалось, что они плывут на огромной морской ладье по Северному морю. Напротив брачного ложа, застеленного мягкими шкурами диких животных, висел красный щит викингов. А на стене были начертаны таинственные руны, защищающие молодых от злых духов. Тут же висели пучки сухого вереска и ночной фиалки, травы Фригг.

Счастливая Эна, дочь кельтского вождя, разметав по изголовью рыжие волосы, обнимала Орма за шею.

– Какое счастье, любимый, что ты успел вернуться. Я теперь останусь жива, и злые люди не сбросят меня со скалы, – шептала Эна.

– Я спас тебя, любимая, – отвечал ей гордый Орм.

Потолок бревенчатой крыши растаял, и дом, ставший на время огромной ладьей, и вправду поплыл по ледяным водам Северного моря. Но в этот час море казалось тихим, а звездные врата такими огромными.

Глава 10

А что же наши доблестные мужчины?

Оказавшись далеко позади Летнего сада и даже зловещего бархатного поля, меняющего свой окрас, друзья нашли себе небольшую полянку с поваленным бревном березы, и присели на это бревно.

– Господа, – начал Владимир. – Я рад, что наш «триумвират» собрался здесь, где нас никто, я надеюсь, не может слышать, ибо то, о чем я хочу с вами поговорить, не должно быть услышано никем. Тем паче, женскими ушами.

Макар и Травин кивали и внимательно слушали Владимира.

– Дело в том, что рядом со мной проживает сосед, которого зовут Генрихом Францевичем Кюхлером. При жизни он работал анатомом, прозектором, аптекарем и ученым. Я уже рассказывал Макару, что совершенно случайно узнал о том, что наш ученый немец занимается и здесь своей практикой. И чаще всего для опытов и работы он ворует мертвые тела с земных кладбищ.

– Какая гадость, – прошептал Травин. – Ваш ученый, случайно, не некрофил?

– Вы угадали!

– Собственно, это не сложно, учитывая общую тенденцию, – кашлянул Родион