Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Озираясь по сторонам, словно тати, все четверо путешественников вышли во двор. Травин и Макар двинулись в сторону калитки. Но Кюхлер окликнул их громким шепотом.
– Не туда, нам совсем в другую сторону. В сад.
Кюхлер повел друзей за дом, вглубь собственного сада. Они прошли пару аллей с клумбами, засаженными лекарственными травами. Миновали кустарники с жимолостью и шиповником, несколько фруктовых деревьев, пока не оказались в самом углу красного забора. Там рос широкий дуб. Кюхлер подошел к нему, наклонился к земле. Старческие ладони нашарили что-то в грунте. Щелкнула невидимая задвижка, пласт травяного дерна сдвинулся в сторону. За ним открылась металлическая дверка с кольцом. Кюхлер ухватился за кольцо, ржавая дверь со скрипом отворилась. Снизу потянуло сыростью и тленом. Вместе с запахом в воздух прорвалась стайка мелкой мошкары.
– Спускайтесь, господа. Только осторожно. Ступеньки скользкие.
Первым спустился Макар. Гулким стуком прозвучали его шаги, потом он спрыгнул. Вторым шел Травин, а за ним Владимир. Замыкал шествие сам Кюхлер. Когда немец спустился чуть ниже, он потянул за собой створку с кольцом, и она закрылась сама собой. Травяной дерн тут же встал на место.
Друзья с трудом освоились в темноте. Генрих Францевич, напротив, привычно ориентировался на месте. Он быстро нашел в гранитной нише приготовленный заранее факел. Зажег его огнивом и отдал в руки Родиону Николаевичу. Пламя неровными языками осветило пещеру. Да, это была именно пещера. Ее таинственные своды уходили в далекие каменные галереи, их концы терялись в густой, непроходимой мгле. Владимир быстро узнал это место. Именно сюда он попал вместе с Виктором, когда тот уволок его с земной тверди. Как давно это было!
В руках у Кюхлера была старинная схема, нарисованная на куске старого пергамента. Владимир заметил, что кроме черных пунктирных линий на ней начертаны какие-то таинственные знаки и письмена. Были здесь и рисунки – изображения башен, крестов, людей, деревьев и птиц.
– Так как нам нужна Московия, то мы должны отправиться вон, в ту сторону. Я туда ходил редко, но знаю, что по этим галереям водится больше пауков. Предупреждаю, они кусаются и ядовиты.
– Вот это новости! – Булкин сплюнул и чертыхнулся.
– А как вы хотели, herr Булкин? – ехидно парировал немец, чувствовавший здесь себя полным распорядителем. – Чтобы пред вами открылись золоченые ворота? И сам апостол Петр препроводил вас в Свет? Нет, здесь вы этого не дождетесь, – Кюхлер тоненько и противно захихикал. Но Макар глянул на него сурово. Немец закашлялся, зябко поводя узкими плечиками, и проговорил уже жалостливо: – Сыро тут, как бы простуду с вами не подхватить. Итак от ревматизма нет спасения.
– Веди уж, болезный наш.
– Генрих Францевич, ежели вы говорите о том, что чаще ходили в сторону столицы и вылазили на Волковом кладбище, то судя по географии Российского государства, здесь, в подземелье, нам какое же расстояние надо пройти! Это же немыслимо будет в верстах, – озаботился Владимир.
Генрих Францевич сладенько улыбнулся:
– Могу вас успокоить, herr Махнев. Вы помните, я еще в прошлой нашей беседе сказал вам одну значимую для здешних мест премудрость: не все есть то, что мы думаем, не всякая вещь имеет те свойства, кои мы ей приписываем. А посему успокойтесь: это подземелье устроено зело хитро, и нашим душам не дано даже приблизиться к его пониманию. Сделав сотню шагов вон по тому коридорчику, где много прозрачных сталактитов, мы можем оказаться, скажем, в милой моему сердцу Германии, – Кюхлер улыбался по-Вольтеровски снисходительно. – А если свернуть в эту сторону, – немец махнул маленькой ладонью, – то через версту мы окажемся в столице Франции, Париже.
– Это как так? – встрял Макар. – А ты, старый ганс, ничего не путаешь?
– Я-то ничего не путаю. И в отличие от вас, herr Булкин, я человек образованный и степень научную имею. А потом у меня есть специальные карты здешних подземелий. Без них бы и я здесь с трудом разобрался. Так что, господа, нам придется идти приличное расстояние до Московии, но оно совсем не равно тем географическим широтам, кои вы представляете в своем земном воображении. Пошли.
И четверка путников двинулась по длинному темному коридору. Его конец терялся в густой и непроходимой мгле. Травин шел впереди всех, освещая путь светом факела. Неровные языки огня трепетали от внезапных порывов ветра, идущих из небольших боковых пассажей. Тут и там друзья видели, как по стенам скользили юркие черные змеи и пауки. Пару раз они увидели в одном из боковых коридоров чьи-то зеленые, светящиеся в темноте глаза. При виде их Травин чуть не выронил от страха факел, а Махнев и Булкин одновременно выругались по матушке.
– Не бойтесь, господа, это мафлоки. Они здесь бегают иногда. Они с земли сюда скот тащат и кровь из него пьют. А если не находят жертву, то дохнут через месяц, другой. Главное, чтобы они на плечи не прыгнули. Но у нас огонь, а огня они боятся.
После пояснений Кюхлера у друзей зашевелились на голове волосы, они невольно ускорили шаги. А Макар не выдержал и свистнул в сторону невидимых зеленоглазых сущей. От оглушительного свиста в темном коридоре загорелось больше зеленых глаз. Вся галерея озарилась огнями так, словно густую ткань тьмы пробило множество фосфорных лучей. Свет был столь ярок, что весь чернильный мрак осветился на много миль вперед, обнажая очертания гранитных сводов, на которых сидели, лежали, висели, прицепившись длинными когтями, тысячи пыльных и чумазых мафлоков. А после послышался ужасающий крик, и вся стая нежитей, стуча босыми пятками по мокрой жиже, дружно бросилась наутек.
– Вот бесовщина! Тикайте отседа в сторону…! – Макар на мгновение задумался. – В сторону Англии и тикайте. И чтобы больше я вас здесь не видел! – Булкин расхохотался.
От смеха зашевелился темный потолок невидимых сводов.
– Тихо! Ну, вы братец и свистеть мастер. Одних прогнали, зато мышей летучих разбудили, – недовольно пробурчал Кюхлер.
– А пусть тока сунутся, мы им морды факелом быстро подпалим.
Как ни странно, после его угроз им меньше стали встречаться пауки и прочая ползучая нечисть. Не говоря уже о летучих мышах и мафлоках.
– Ты, как всегда, на высоте, друг мой Булкин, и тут всем жару дал! – похвалил купчишку Махнев.
Спутники и сами не заметили, сколько времени они шли по темному каменному коридору. Под ногами неприятно хлюпала вода. И вот, наконец, немец остановился и попросил Травина посветить ему на черный гранит стены. Родион Николаевич поднес факел к
