Он резко и грубо притянул мои бедра к себе, отчего ритм стал быстрее и жарче.

– Сайлас! – вскрикнула я, обвивая руками его шею и впиваясь ногтями в спину, проводя ими по горячей коже.

– Вот так. Только мое имя ты имеешь право так выкрикивать.

Он усмехнулся, обхватил руками мою талию и вошел так глубоко, что я уже начала верить – синяков мне не миновать. Но вдруг он вышел из меня и перевернул на четвереньки.

– Что…

Он схватил меня за бицепсы и поставил на колени, а после, держа за руки, насадил на себя, заставляя подаваться вперед с каждым толчком.

Я вскрикнула и сжала кулаки, запрокидывая голову, когда он снова вонзился в меня, и его мускулистые бедра шлепнулись о мои, пока он вбивался все глубже.

– Ах, ты только посмотри на себя. Зрелище еще то, – усмехнулся Сайлас, и его ритм стал жестким, собственническим.

Обернувшись, я поняла, что он имел в виду.

В зеркале в углу отражались наши тела, залитые светом камина, наша кожа блестела в такт движениям. Я видела, как краска заливает мое лицо, и больше не могла выдержать взгляд моего двойника.

– Нет уж! Что я говорил насчет того, чтобы прятать лицо? – рассмеялся Сайлас, выпустил мои руки и схватил меня за волосы, прижимая мое лицо к полу и нависая сверху.

Мне ничего не оставалось, кроме как смотреть, и от этого узел внизу живота затянулся туже, буквально вибрируя от возбуждения.

Сайлас двигался медленнее, каждое движение было осмысленным.

В зеркале я видела, как пульсируют вены на его руке, сжимающей мои волосы, как подергиваются мышцы бедер каждый раз, когда он входит в меня. Свободной рукой он гладил меня по талии.

– Что за прекрасный зверь попался в мои когти. – Он склонился к моему уху, вздрагивая всякий раз, когда погружался в меня до самого основания. Теперь дрожь пробирала меня не только снаружи, но и изнутри.

– Взгляни, как божественно ты выглядишь подо мной, – прошептал он, а наше отражение таращилось на нас, словно наблюдая за представлением. – А еще лучше ты будешь выглядеть с моими клыками в твоей шее и моим семенем, стекающим по твоему бедру.

От этих слов у меня вырвался сдавленный всхлип, руки вцепились в мех ковра.

Сайлас куснул меня за ухо, затем принялся целовать шею, нежно посасывая кожу, пока его клыки не скользнули по ней. Он укусил, затем лизнул ранку. Укусил плечо – и снова лизнул. Он повторил это несколько раз во всех местах, до которых мог дотянуться.

– Почему ты не пьешь? – выдохнула я.

– Потому что хочу пометить то, что принадлежит мне. – В его голосе послышался гортанный, почти зловещий щелкающий звук – он едва сдерживался. – Давно пора.

Затем он приподнял меня, и мы оба оказались на коленях – моя спина прижата к его груди. В зеркале виднелось мое полное отражение, я наблюдала, как Сайлас положил одну руку мне на живот, а другую на грудь, удерживая меня и входя снизу.

Я застонала и откинула голову ему на плечо, взглянув на него затуманенными глазами. Это стало последней каплей.

Сайлас жадно поцеловал меня в плечо, крепко прижимая к себе, и наконец достиг пика – тонкое жало шипов впилось в меня, даря нарастающую эйфорию. Он сжимал меня так сильно, что я чувствовала все. Каждую пульсацию, жар его кожи. Ничто не могло сравниться с тем, как он держал меня. Я боялась, что он никогда не отпустит.

Из моей глотки вырвался жалкий звук, я зажмурилась и ждала, когда боль утихнет.

Сайлас зарылся лицом в мои волосы, его руки расслабились и заскользили по горячей коже.

– Ты прекрасно держишься, моя погибель, – усмехнулся он, покрывая поцелуями каждый дюйм моей кожи, до которого мог дотянуться. – Скоро все закончится.

Мы не сомкнули глаз той ночью – ни разу. Ни на мгновение. Ведь стоило нам закрыть глаза, и мы могли потерять друг друга.

Глава 54

Ликвидатор

Фиби решила, что лучшим выходом будет устроить ночевку. В вестибюле на первом этаже. На полу. Вечеринки устраивать она всегда умела, но с кризисными ситуациями справляться явно было не в ее компетенции.

Все собрались вокруг камина. Девичья болтовня лишь прикрывала тревогу и ужас происходящего. Никто из вайперов никогда не видел такого хаоса, учиненного их же собратьями. Хотя, я думаю, падших уже нельзя считать частью какого-либо вида.

– Кто чаще всего пользуется Герцогиней?

– Она моя. – Фиби отняла ладони от лица, по обе стороны от нее сидели Ребекка и Мэри.

– Давайте реалистично, – предупредил я, – кто пользуется ею чаще всего?

Повисла пауза.

– Эдит ездит на ней на работу почти всегда.

Я поставил на стол пустую стеклянную бутылку. На дне остались следы засохшей крови – крови Алины.

– Где ты это нашел? – Фиби впилась в бутыль взглядом.

– В одной из седельных сумок. Должно быть, забыла забрать после одной из смен, – объяснил я. – То, что это была кровь Алины, вероятно, единственная причина, по которой эта тварь не вломилась через окно. Повезло, что это оказался всего лишь падший.

– Повезло? – фыркнула Фиби. – Если бы это был обращенный Гость, у меня бы до сих пор была лошадь.

– Как эгоистично. – Я сел напротив нее. Большинство девушек собрались у входа в кухню, делая вид, будто не слушают нас. Это ничего. Пусть все знают. – У тебя в доме полно Гостей. Ты хоть знаешь, что на самом деле происходит, когда Гости обращаются, Фиби? Ты спрашивала? Кто-нибудь здесь проходил обращение, будучи Гостем? – Я повысил голос, обернувшись через плечо на собравшихся.

Девушки молчали.

Я снова посмотрел на Фиби. Ее бровь дернулась, но она не стала перебивать.

– Если ты думаешь, что падшие – это плохо, ты не видела голодного Гостя после обращения, – понизил я голос. – Процесс болезненный. Внутренности начинают смещаться, кости трутся друг о друга. Изменения, которые должны занимать годы, сотрясают твое тело за считаные месяцы. Долгие, мучительные месяцы. Гости не просто так не проходят обращение и скорее попросят, чтобы в них всадили пулю.

– Мы бы не сделали такого с Гостем.

– Но вы питаетесь ими достаточно часто, чтобы волноваться, как бы кто-то другой не опередил вас и не прикончил их.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Потому что у тебя в доме полно Гостей, и тебе стоит беспокоиться. Тебе повезло, что это была всего лишь твоя лошадь. Кто-то обращает людей массами, и, думаю, они не особо разборчивы. Ты правда хочешь такой участи для своих подружек?

Фиби молчала,