на нашу мощную крепость не предвижу! Так что, отдохнувши после дороги, вы можете отправиться обратно к своему князю на Дунай.

Вернувшись на пристань, Тотлебен в самых расстроенных чувствах застал ещё там Хомутова и пересказал ему разговор с Меншиковым. Хомутов задумался:

– Придётся вам, милейший Эдуард Иванович, искать какого-то посредничества. Я помогу, чем смогу. По всей вероятности, Корнилов словечко замолвит. Поищите. Только ради бога, не поддавайтесь душевным порывам и всяческим обидам: вы здесь нужны, как воздух, оборонительные линии в нынешнем их виде не могут быть даже названными таковыми. И, щадя самолюбие князя, дело нужно преподносить так, что замечательная оборона станет ещё лучше, если сделать то-то и то-то. А тут, кстати, дорогой Александр Сергеевич, подвернулся подполковник Тотлебен. Он, говорят, у самого Теляковского учился. Так что хуже не будет, лучше – может быть…

Тотлебен посмотрел исподлобья, ответил с мрачноватым юмором:

– Хотя и нужные, но очень опасные для меня игры. Мне, знаете ли, пока ещё вторая часть моей фамилии дороже первой (Tot – мёртвый, Leben – жизнь. – А.В.)… Попробуем поискать, проложить, так сказать, сапу, подземный ход.

…Надежды Тотлебена в какой-то доле сбылись. Настойчивые напоминания Меншикову о необходимости строительства укреплений вокруг города и сооружения батарей вначале вызывали у Главнокомандующего раздражение:

– Севастополю главная опасность – с моря. Но там у нас есть флот. И уж совсем, я полагаю, нет необходимости выставлять на суше батареи…

Впрочем, позже он лениво махнул рукой:

– А! Делайте, что считаете нужным. Только своими силами, своими резервами.

Но когда Тотлебен уже был готов приступить к работам, оказалось, что в Севастополе не оказалось самого главного – шанцевого инструмента! Годами выделялись деньги на приобретение кирок и лопат, и их нет! Эдуард Иванович, убедившись в том, что в наличии есть только деревянные лопаты, с которыми на каменистой почве работать – всё равно, что бриться ложкой, добился, чтобы немедленно в Одессу послали людей для закупки всего необходимого. В конечном итоге там собрали четыре тысячи железных лопат, погрузили на двенадцать подвод и доставили их в Севастополь… уже тогда, когда отгремела первая бомбардировка, когда Севастополь оказался на осадном положении! Все начальные работы по обустройству окопов, ложементов, укрытий, наполнению землёй корзин, из которых сооружалось укрытие для батарей, в общем, всё, что делалось в самом начале обороны города, делалось деревянными лопатами… Подобные истории были потом с зимним обмундированием – полушубками, которые поступили лишь следующей весной, провалялись на складах всё жаркое лето, сгнили, но так и не дошли до солдат, всю зиму мёрзших в тонких шинелях; нечто подобное было с бомбами, которых было очень мало на батареях, поэтому огонь ограничивался с целью экономии зарядов, а позже обнаружилось, что именно эти бомбы спокойно лежали на складе боеприпасов… Но всё это было позже, а тогда, в самый опасный момент, когда противник мог чуть ли не голыми руками взять Севастополь, не было лопат… Первыми героями обороны стали воистину они: безвестные землекопы, которые с невероятной скоростью начали строить оборонительные линии. И успели! Уже через три недели город со стороны крымских степей был прикрыт хотя и слабой, но такой необходимой, спасшей множество жизней защитой.

Тотлебен был, казалось, одновременно на всех участках, где что-то сооружалось. Он, как и многие, почувствовал, что Севастополь забыт Главнокомандующим, предоставлен сам себе. Это же поняли и Корнилов, и Нахимов, и многие другие связанные дисциплиной люди, которые, имея свою точку зрения, не имели возможности её высказать: всё решал один Меншиков, удачливый когда-то потомок отважного и бесшабашного Александра Даниловича Меншикова, сподвижника Великого Петра.

…Когда они, запылённые и усталые, добрались до виноградников у села Бурлюк, они впервые после долгого пути сумели утолить жажду, найдя несколько не срезанных гроздей. Майор сел на землю меж кустами и бездумно плевался косточками и оболочкой. Глядя на Петровского, Титов улыбнулся:

– Да что вы, Осип Иванович, не глотаете всё это? Говорят, что половина пользы от винограда – именно в этих остатках, а вино приобретает терпкость и целебность, когда виноград давят вместе с косточками.

Петровский исподлобья глянул на лейтенанта:

– Тебе, Владимир Николаевич, видней. Ты у нас моряк, всяких стран навидался, научился виноград кушать. А мы, лапти северные, кроме морошки да клюквы другого винограда и не слыхивали. А ты поучи меня, поучи! – Он рассмеялся и встал. – Идти надо. Сейчас спустимся на мост, поднимемся на горку, а там – вёрст пятнадцать до следующей речки, до Качи, а от неё до Севастополя – столько же примерно. Впрочем, нет, побольше, пожалуй. Только думаю я, что дотуда мы не доберёмся.

– Это почему?

– Да потому, что весть о десанте уже, конечно, дошла до Меншикова. И сюда уже спешат наши полки. Так что тебе придётся выбирать: искать свой флотский экипаж, который неизвестно сейчас – где, или прямо здесь пользу принести. Ты ведь артиллерист?

– Да.

– Ну вот, самое твоё святое дело – сражаться где-то здесь. Так что выбирай, лейтенант.

Они спустились в довольно широкую долину, по середине которой текла небольшая речка Альма. В это время года её легко можно было перейти вброд, деревянный мост, поставленный против села, был явно не нужен. На недоумённый вопрос Титова майор ответил с подковыркой:

– А ты сюда приди весной, я посмотрю, как ты эту Альму пешком перейдёшь! Мост – он служит только два месяца в году, в остальное время он – просто для удобства, чтобы ноги не мочить…

Едва поднявшись после моста по склону долины, они наткнулись на казачий разъезд. Есаул посоветовал им дальше не идти, а стать на довольствие в один из двух уже прибывших полков, поскольку, как он выразился, сшибка двух сил произойдёт именно здесь, сюда подтягиваются и другие полки.

Место было выбрано Меншиковым. Когда его спросили о мотивах избрания именно этой долины, он довольно охотно стал рассыпать вокруг блёстки своей полководческой прозорливости:

– Другого места и быть не может. Французы и англичане тоже изучали карты и прекрасно видели, что морской берег здесь, возле устья Альмы, очень крут, и с моря действовать почти невозможно. Что остаётся делать Раглану и Сент-Арно? Они постараются обойти нас с востока, где-то возле села Тарханлар, и давить на нас, оттесняя к морю, чтобы при удаче просто сбросить нас с обрыва, под пушки морских кораблей. Думаю, что они подгонят их сюда немало. Именно поэтому всё внимание должно быть сосредоточено на центре и на правом фланге. Левый фланг, как самый маловероятный, можно только прикрыть небольшими силами. В таком случае мы не только