в нём проступает острый интерес, — чем ты можешь быть полезна сейчас? Веларрон готов к войне? Какой у них настрой, чего ждут, каковы силы? Мне нужны не слухи, а то, что ты видела сама.

Я отмечаю, что здесь не церемонятся: если ты полезна — говори прямо. Если нет — уйди в тень, как и положено тем, кто не заслужил места в круге. Внутри спокойно, привычная холодная ясность: сейчас важнее всего не быть слабым звеном.

— Я видела, что готовятся к обороне, — отвечаю стараясь говорить уверенно. — Город укрепляют, собирают людей к стенам, тренируют новых стражников. Каин ждёт нападения, но не знает, когда и с какой стороны оно начнётся. Ваш союз с нами их пугает больше самой войны. Они ждут, когда вы бросите армию эридов вперёд. Пока этого не случится — Веларрон не станет наступать сам.

Майриса улыбается шире, глаза сверкают холодом. Она слушает внимательно, но, кажется, что-то уже решает для себя.

— Значит, пусть ждут. Пусть считают дни.

Она кивает Варику, тот разворачивает карту, показывает приграничные леса.

— Вот рубеж, вот три отряда, которые я готовлю к первой атаке, — говорит она, пальцем обводя линии. — Мне нужно, чтобы ваши эриды заняли места в этих отрядах: первый — пехота, второй — разведка, третий — передовые группы. Как быстро вы готовы распределить своих?

— Мои эриды дисциплинированы, им не нужно времени на сборы. Достаточно, чтобы ваши командиры не мешали работать с бойцами. Чем скорее начнете — тем скорее получите то, ради чего нас ждали.

Майриса чуть склоняет голову, в глазах появляется удовлетворение. Она явно привыкла к тому, что военные вопросы решаются быстро и жёстко, без длинных обсуждений. Пальцы скользят по периметру карты, взгляд цепляется за каждый рубеж.

— Хорошо, — отвечает она спокойно, — сегодня вечером соберем командиров. Если что-то потребуется — скажите Варику. Он отвечает за размещение и безопасность ваших… эридов.

Варик, не выказывая удивления, сразу же делает пометку на пергаменте, скользит взглядом по спискам, явно мысленно уже распределяя посты.

— Ваши бойцы будут размещены в западном крыле казарм, — говорит он. — Для старших — отдельные комнаты при дворце. Если потребуется особое питание… — на этом он чуть запинается, — дайте знать заранее, чтобы мы не столкнулись с инцидентами.

— Все будет, как сказано, — коротко отвечает Эзар. — Я лично прослежу, чтобы никто не нарушал порядок.

Смотрю на карту, лежащую между нами, — там, где новые границы только чернила, а люди уже мысленно делят города, земли, будущее. Молчу несколько секунд, пропуская сквозь себя напряжение в зале.

— Чего вы хотите от этой войны? — обращаюсь к Майрисе. — Какую роль вы видите для нас… для эридов, когда всё закончится?

Не даю вопросу звучать как упрёк. Просто факт. Варик быстро смотрит на Майрису — по лицу видно: даже среди её людей мало кто понимает, что будет после.

Королева чуть улыбается, будто давно ждала такого вопроса.

— Я хочу мира, в котором Веларрон перестанет дышать нам в затылок, — отвечает она ровно, глядя мне прямо в лицо. — Мира, где те, кто силён, не будут вынуждены прятаться. Я не верю в сказки о чудовищах — верю в выгоду, союз и силу.

Она делает паузу, взгляд скользит по Эзару, затем возвращается ко мне.

— После победы твой род не будет гоним. Я вижу эридов не только на поле боя. Вы можете давать покой, вы можете быть стражами новых границ. Если вы станете союзниками по-настоящему, а не просто наймётесь на войну — я дам вашим место и голос. После войны многое изменится. Всё будет зависеть от того, как вы проявите себя.

Я смотрю ей в глаза, отмечаю: она говорит искренне, но в каждом слове чувствуется расчёт. Доверять этому нельзя, но услышать — необходимо.

Майриса чуть улыбается — почти по-человечески, но в глазах остаётся стальной холод.

— Я не забываю тех, кто приносит мне победу, — добавляет она, почти доверительно. — Если твой род докажет, что ему можно доверять, он получит не только место, но и силу в новом Терионе. Мне нужны союзники, а не рабы.

— Тогда посмотрим, кто из нас первым нарушит своё слово, — говорю я ровно, убирая руки за спину, будто отгораживаюсь от всей этой новой власти. — Мы сделаем, что должны. Но если вы решите, что ваш новый порядок — это только другой способ держать нас в узде, я напомню, как быстро меняется ветер в этих стенах.

Варик чуть напрягается, переводит взгляд с меня на Майрису. Она молчит, но я вижу: её устраивает этот ответ. И устраивает та уверенность, с которой я стою перед ней — не униженная, не просящая, не сломленная.

— Вы оба сказали достаточно, — вмешивается Эзар, не повышает голоса. — Не место сейчас для подозрений. Мы пришли не за обещаниями, а за действиями. Завтра мои эриды займут свои позиции, и вы увидите, что такое дисциплина Луциора.

Он отступает от стола, плечи прямые, лицо собранное. Варик быстро смотрит на королеву, и, получив еле заметный кивок, подхватывает:

— Значит, выступаем через неделю, — говорит деловым тоном, вычёркивая строку на списке. — Вашим эридам покажут казармы. Если потребуется что-то для размещения или питания — через меня все запросы.

Он не добавляет ни одного лишнего слова, не смотрит мне в глаза. Просто фиксирует — теперь мы часть этой войны.

В зале снова повисает тишина, остались только дела. Я смотрю на карты, на следы чьих-то рук на столе. Через неделю мы вступим в бой, как те, за чью верность платят не словом, а чужой кровью.

* * *

Выхожу из зала, даже не дожидаясь формального завершения встречи. Не хочу оставаться в замке — не для того я вырвалась из одной клетки, чтобы запереть себя в другую, пусть и с мягкими стенами и видом на дворцовые сады.

Я коротко сообщаю Варику, что останусь с остальными. В его лице удивление сменяется пониманием — он машет рукой одному из стражников, и я иду за ним по каменным ступеням к западному крылу. Прохожу мимо белых, знакомых лиц, мимолетных взглядов своих — каждый занят своим, никто не лезет ко мне с вопросами.

В казарме прохладно и тесно, но зато нет ощущения, что каждый твой шаг отслеживают. Прохожу к своей койке, ставлю сумку под