тянут детей за рукав, но есть и те, кто смотрит прямо — не уводит взгляда, будто верит, что мы действительно принесем перемены. И никто не бросается вперёд, не кидает камней, никто не выкрикивает старых прозвищ.

Мы идём дальше, вглубь Териона. Дома вдоль улицы светлые, куполообразные крыши покрыты позолотой, но уже утратили былую яркость. Но даже сейчас город кажется нарядным: свет отражается в окнах, на стенах пляшут тени от флагов и ветвей, под ногами чистый булыжник, нигде нет мусора.

По дороге нас встречает мужчина с крепкими плечами и медной кожей, словно человек, привык проводить время в седле или на тренировочном поле. Лицо прямое, резкое, подбородок выбрит, волосы тёмные, убраны в гладкий хвост. На его плаще вышит герб Териона — золотой лев с короной на голове, вставший на задние лапы, пасть раскрыта, когти вытянуты вперёд. Доспех на груди чист, застёжки натёрты до блеска.

— Верховный Луциора, Эзар Дарр, — он приветственно кланяется не слишком низко, скорее уважительно, чем покорно. — Меня зовут Варик Торн, я командир стражи Териона и официальный представитель королевы Майрисы. Приветствую вас и ваш отряд в наших стенах. Её Величество уже ждёт вас во дворце. Ваш отряд может проследовать с моими людьми в казармы.

— Мои эриды голодны, Варик Торн, — бросает Эзар, едва заметно растягивая слова. — Думаю, вы понимаете, что это значит.

Вокруг на миг становится чуть тише. Несколько стражников не удерживают взгляд, один чуть крепче сжимает копье. Варик, чтобы не выдать волнение, медленно втягивает воздух, но я ощущаю в его эмоциях тревогу. То же ощущения скользят по лицам горожан — тот, кто был ближе, инстинктивно делает шаг назад, прячась за спину другого.

— Конечно, Верховный, — отвечает Варик чуть жёстче. — Все необходимое будет организовано. Ваши воины получат всё, что требуется.

Он тут же отдает короткое распоряжение сопровождающим, в голосе — официальная вежливость, за которой теперь чувствуется напряжение. Горожане не спешат расходиться, но теперь держатся дальше, будто боятся оказаться теми, кто случайно привлечёт внимание.

Я ловлю взгляд Варика — в нём теперь живой интерес вперемешку с волнением. Он оценивает не только наш отряд, но и возможности, которых, может быть, не ожидал увидеть вживую.

— Прошу, во дворец, — он делает шаг в сторону, освобождая дорогу.

— Селина, — бросает Эзар негромко, даже не поворачиваясь, — едешь со мной.

Он чуть натягивает поводья, лошадь делает шаг вперёд. Я сразу выправляюсь в седле, подбираю повод и трогаюсь следом за ним. В шее чувствуется напряжение, доспех давит на плечи сильнее, чем обычно. Остальные уже соскальзывают с лошадей — стража провожает их к казармам, где-то сбоку мелькает белая тень Эссы, чей-то низкий голос отдает распоряжения о размещении.

Варик идёт чуть впереди, показывает путь к дворцу. На улицах становится тише, люди расступаются перед нами. Эзар держит голову высоко, будто нарочно подчёркивает — сейчас мы не просто гости, а сила, с которой придётся считаться.

Я еду рядом, чувствую на себе взгляды: тут всё иначе, чем в Веларроне. Здесь нас боятся открыто — но смотрят не с ненавистью, а с ожиданием. Кто-то жмётся к стене, кто-то просто идёт за нашей кавалькадой, будто хочет убедиться, что мы настоящие.

* * *

— Вот и вы, наконец, — голос Майрисы звучит на пороге зала так, будто она ждала этой встречи с самого рассвета. — Верховный Луциора. И… — она чуть склоняет голову, взгляд цепляется за меня, — это та самая эрида, верно?

Она проходит вперёд, высокая, сухощавая, кожа бледная, волосы собраны в пышную светлую копну, на висках сверкает золотая диадема. Платье расшито бронзой, по плечам тонкая накидка, каждый шаг — уверенность человека, привыкшего к власти.

— Ты та эрида, что сделала для нас невозможное: лишила короля Веларрона души. И так драматично рухнула с башни во время конклава. Признаюсь, не ожидала увидеть тебя снова — говорят, эриды не переносят воду.

Она склоняет голову набок, в глазах появляется играющий свет — наблюдает за моей реакцией, будто примеряет, как я держусь под этим вниманием.

Я не двигаюсь, только смотрю ей прямо в лицо.

— Видимо, ваши слухи преувеличены, Ваше Величество, — произношу, чуть растягивая слова.

Эзар делает полшага вперёд, тень от его белоснежного плаща падает на пол.

— Я прибыл сюда не для того, чтобы ты обсуждала мою эриду и её умение держаться на воде, — отчеканивает он, глядя Майрисе в глаза. — Время не терпит разговоров о прошлом. Мои эриды прибыли, через пять дней придёт ещё один отряд. Я хочу знать, когда ваши войска будут готовы к наступлению. И когда вы собираетесь использовать силу, ради которой мы здесь.

Майриса чуть приподнимает подбородок, едва заметная усмешка появляется на губах. В зале замирает тишина — даже Варик, стоящий у дверей, будто затаил дыхание.

— Я привыкла действовать быстро, Верховный, — отвечает королева, двигаясь к столу с расстеленными картами. — Но мой совет должен видеть не просто демонстрацию силы, а саму работу эридов. Люди взволнованны, и им нужно время, чтобы принять то, что вы рядом.

Королева кивает, поворачивается ко мне — в лице появляется внимательность, на миг исчезает весь пафос.

— Ты, Эзар Дарр, привёл с собой ту, кто была в плену у принца Каина. — Майриса чуть склоняет голову, взгляд становится пристальнее, будто разглядывает меня теперь уже не как диковинку, а как подозрение. — Кто поручится, что она здесь по твоей воле, а не по его приказу?

Эзар не отводит взгляда, пальцы его сжимаются в кулак.

— Селина вернулась ко мне по своей воле, — произносит он спокойно, но твердо. — Если бы я хоть раз усомнился в её верности, она не стояла бы рядом со мной сейчас. Если у кого-то в этом зале есть возражения — пусть скажет сейчас.

Майриса улыбается тонко, губы едва заметно подрагивают — она будто ловит в этих словах скрытый вызов.

— Все мы знаем, что Веларрон хорош в интригах. Ты, эрида, — она обращается теперь прямо ко мне, — зачем вернулась? Может, твой принц тебя просто отпустил? Или ты сама сбежала? Не для того ли, чтобы встать против него здесь, в Терионе?

— Я сбежала, Ваше Величество, если бы я пришла сюда по чужой воле, вы бы это уже поняли.

Она смотрит в упор.

— Тогда расскажи мне, — голос её ровный, но