Охотник

Глава 1

Последняя ведьма

Следы ведьминской магии я почувствовал задолго до того, как подошел к логову. Кожу начало неприятно покалывать. Я сделал еще пару шагов, и зуд усилился так, что хотелось содрать с себя кожу.

Я подумал было даже активировать способность «умиротворения», чтобы хоть чуть притупить это неприятное ощущение, но активация силы могла меня выдать. Поэтому я остановился, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы заставить неприятное чувство отступить. И шагнул дальше, по едва заметной тропинке.

Я напал на след ведьмы еще пару недель назад, в одном из небольших городков, где вдруг началась эпидемия какой-то непонятной болезни. Такой, что лекари Синода просто разводили руками, не понимая причины хвори. Пришлось поколесить по княжеству, в поисках зацепок. Которые и занесли меня в забытую Императором, в давно вымершую деревню, от которой осталось одно воспоминание. Остовы домов вросли в землю, заросли бурьяном, а изгороди давно догнивали на земле. Из этой-то деревни и тянулся едва заметный след в сторону леса.

Машину пришлось оставить на окраине заброшенного поселения. С собой я взял только силовой клинок и пистолет. Я думал, что ведьма поселилась неподалеку, но ошибался. Я шел по следу уже несколько часов, и только сейчас почувствовал магическое поле. Гадина где-то рядом. И я ускорил шаг.

Лес начал редеть, и за тёмными стволами стали проступать очертания. Сначала я подумал, что это холм, обросший мхом, и дикой травой. Пока не вышел на поляну, и морок не спал. Передо мной было здание в высокими, неровными стенами, словно их возводили из разных материалов: от тёмного, выветренного камня до деревянных балок, обугленных, как будто их однажды уже пыталось пожрать пламя. Облепивший нижние венцы мох походил на седую шерсть. Крыша покосилась, но держалась, а из печной трубы тянулся дым странного синеватого оттенка.

К строению вела старая дорога, заросшая полевыми травами и репейником. Кое-где сквозь землю торчали потрескавшиеся каменные плиты.

Над поляной клубились облака, и даже бледный свет солнца здесь терялся, становясь мертвенно-серым. В воздухе стоял запах сырости и чего-то прелого.

Я остановился, вглядываясь в стены. Сперва призвал компаньона, и на плечо сел большой черный ворон. Он повернулся ко мне, склонил голову и с интересом посмотрел на меня.

— Рад, что ты еще не помер, Герман, — саркастично начал он, и я улыбнулся.

В юности, каждый охотник Серого братства проходил ритуал по расщеплению души. В результате долгих медитаций и погружения в мир духов, охотник выбирал себе духа-покровителя. Вернее, дух-покровитель выбирал носителя. И после окончания ритуала, обе души словно срастались, образуя одно целое. Но охотник мог призвать компаньона для помощи. Правда, ненадолго, потому что в реальном мире питомец быстро слабел. Некоторые охотники получали в качестве помощника волков или рысей. И даже медведя, который при вызове мог мало того, что биться с противниками, так еще и усиливать охотника. Мне же достался ворон по прозвищу «Смутень». Небоевой помощник, который был незаменим в разведке. Он мог облететь окрестности, или стать невидимым. Но у моего двойника был один минус: ворон обладал на редкость скверным характером. Он появлялся из астрала с великой неохотой, словно делал мне великое одолжение. Впрочем, за годы совместной работы, я уже привык к такому его поведению.

— Кабы я помер ты бы уже сидел в астрале, среди серых призраков, и думал бы как быть, — ответил я. — Так что не в твоих интересах чтобы я преставился.

— Твоя правда, — согласился Смутень. — Так зачем звал?

Он с любопытством склонил голову и уставился на меня черным глазом-бусинкой.

— Можешь проверить вон тот дом? — уточнил я, указывая на постройку.

— Что его проверять? Ведьма там живет. Или сам уже не видишь? — произнес он, и я почувствовал в его голосе ехидство. — Чутье отказало? Так пора тебе на пенсию. А то и правда не ровен час на погост попадешь.

— Мне нужно знать, одна ли она в доме, — терпеливо произнес я.

Ворон вздохнул:

— Опять работать, — протянул он. — Ладно, жди здесь. Никуда не уходи.

Он взмахнул крыльями, сорвался с плеча и растворился в воздухе. Я же укрылся за деревьями и принялся терпеливо ждать.

Смутень вернулся спустя несколько минут:

— Ведьма-одна штука, — каркнул он, опустившись на мое плечо. — Дом маленький, одна комната да подвал.

— А подвал проверить не забыл? — хитро уточнил я.

Ворон встрепенулся и удивленно посмотрел на меня:

— А что надо было? — испуганно спросил он, и увидев мой дернувшийся глаз, поспешно добавил:

— Да проверил. Там руны начерчены для какого-то ритуала.

— Точно проверил? — не успокаивался я.

Ворон посмотрел на меня, и в его взгляде читался явный упрек:

— Скажи мне, Герман, вот я хоть когда-нибудь тебя обманывал? — страдальческим тоном начал он. — Откуда вот в тебе такое недоверие ко мне?

— Обманывал, — подтвердил я. — И очень часто.

Ворон фыркнул:

— Это было давно. И тогда ты мне не нравился. А теперь я к тебе привязался. И даже почти полюбил. Одна она там. Какой-то отвар делает. Видимо для подвального ритуала.

Я нахмурился. Отвар это плохо. Очень стоило поторопиться. Я сжал в ладони клинок, активируя силовую руну, и почувствовал, как рукоять завибрировала, насыщаясь энергией. Сделал шаг вперёд, и мир вокруг будто стал тише. Лес позади смолк, перестал шуметь ветер, даже привычный треск насекомых исчез. Остался только слабый, едва уловимый звук… шёпот. Он доносился отовсюду и ниоткуда сразу, скользил по воздуху, проникал в уши. И тысячи голосов призывно зашептали. Они словно сливались в один нестройный гул, в котором иногда можно было разобрать обрывки вроде «…иди… ближе…», «… она ждала…», '…твоя… кровь…'.

— Ох уж эти бормотания, — прокомментировал Смутень. — На кого они только действуют?

Я только усмехнулся. Эти голоса могли свести с ума неподготовленного человека. Но ментальная защита Охотника вроде меня, делала эти шепотки чем-то несущественным, словно жужжание насекомых, не причиняя мне абсолютно никакого вреда. Тем более Смутень, видимо решив помочь, создал магический барьер, который сделал голоса еще тише. Шагнул к покосившемуся крыльцу. На секунду, мне показалось, что на чёрных досках двери промелькнуло что-то светлое. Будто тень или отблеск пламени. Спустя мгновение морок растворился, но краем