— произнесла Агафья. Но я заметил, что она явно заинтересовалась. Просто старалась не показать виду.

— Я говорю, что знаю, как усилить эффект отвара и увеличить время лечебного воздействия.

Она медленно подняла бровь, недоверие в её зелёных глазах смешалось с любопытством.

— Основа у него корень мандрагоры и чешуя репейной змеи, — продолжил я, бросая быстрый взгляд на девушку. — Но вместо сушёной полыни ты используешь свежую. Это и создаёт дисбаланс. Добавь щепотку толчёного обсидиана. Он стабилизирует эссенцию. И не надо, ради всех богов, его кипятить, просто томи на углях около часа. Иначе вся его сила уходит в пар.

Девушка немного помолчала, с явным интересом глядя на меня:

— А ты быстро входишь в роль, Герман, — произнесла она после паузы. — Или Егор, как же тебя теперь называть?

— Егор, — ответил я. — Наверное.

— Вас неплохо обучали, в прошлом мире, — заключила девушка и встала. — Ладно. Поговорим об этом позже, когда буду посвободнее. А сейчас у меня дела.

— Что-то важное? — спросил я, выглядывая в окно.

— Приготовить отвары для жителей одной деревни, — начала перечислять Агафья. — Потом надо в лес съездить, запасы трав пополнить.

— А давай я прогуляюсь с тобой? — тихо, но твёрдо попросился в помощники. — Долго в постели провалялся. Надо бы двигаться побольше, чтобы восстановиться.

Она молчала, критически осматривая меня.

— К телу нужно привыкать, тут без плавного увеличения нагрузки не обойтись. — добавил я. — По-другому никак. Ты же сама говорила!

— Одной Живе только известно, зачем я соглашаюсь. — пробормотала она недовольно, но кивнула. — Ладно, одевайся и приходи в гости. Я в гостевой живу, в правом крыле.

Она покачала головой и вышла из комнаты. Я прислушался к гулу в собственных ушах: остаточное эхо зелья, возможно, маскировало хрупкость тела. Но выбирать не приходилось: мне нужно осваиваться в новом теле.

Я с трудом встал с кровати, подошел к шкафу. Открыл дверь, и с трудом сдержался, чтобы не чихнуть от резкого запаха нафталина. И принялся перебирать одежду. Наконец, остановил свой выбор на грубых брюках из плотной тёмно-зелёной ткани и толстой, чуть потёртой на локтях толстовке. Судя по вещам висевшим в шкафу, модником Егор не был. И я отметил про себя, что нужно бы выбросить половину этого тряпья на свалку, как только появится свободное время.

Быстро переоделся и взглянул на себя в зеркало. В отражении на меня словно смотрел призрак. Бледное лицо, впалые щеки, тени под глазами. Одежда висела на тощем теле мешком и я быстро отвернулся: непривычно видеть себя таким убогим. Развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Длинная галерея за дверью спальни была царством пыльной тишины. Лучи света, пробивавшиеся сквозь грязные окна, резали полумрак, выхватывая из тьмы портреты предков Вельяновых. Краски выцвели, лица стали размытыми пятнами, безымянными и безразличными. Мёртвые аристократы наблюдали с портретов за мной, чужаком в теле своего последнего отпрыска, без осуждения и без интереса.

Лестница привела меня в гостиную. Большое квадратное помещение служило, скорее всего, гостиной. Высокие окна в пол были затянуты портьерами цвета бордо, сквозь которые снаружи сочился унылый серый свет. Под ногами скрипел тёмный паркет, давным-давно уложенный искусным мастером, теперь ставший похожим на старые облезлые доски. Посреди комнаты лежал давно выцветший ковёр. Судя по размерам и расцветке, когда-то очень дорогой.

В дальнем конце чернела ниша камина, обрамленная потрескавшимся мрамором. Над полкой — очередное зеркало в позолоченной раме, его поверхность пошла волнами, искажая и без того убогую реальность. У окна, под защитой липкого от пыли чехла, стояло пианино. Я приподнял крышку. Несколько клавиш, жёлтых, как старые кости, тут же беззвучно провалились. Другие, когда я тронул их, издали дребезжащий, фальшивый звук.

Подошёл к окну и отдёрнул тяжелую ткань. Из-за стекла на меня смотрел унылый заброшенный сад. Буйство дикого шиповника, бузины, молодой поросли, захватывающей ухоженные когда-то дорожки. Само время медленно, но верно пожирало наследие Вельяновых.

— Уютное гнёздышко, — раздался за моей спиной знакомый каркающий голос.

Я обернулся. Смутень сидел на спинке бархатного кресла, облезлого до самого основания.

— Идеально для того, чтобы прожить остаток жизни, — продолжил ворон. — в тишине и покое.

— Да, здесь тихо, а потому можно спокойно думать, — парировал я, отряхивая ладони от вездесущей пыли.

— По твоей логике, особенно хорошо думать будет на погосте, — язвительно ответил фамильяр. — Ну о чём, расскажи мне, можно думать, глядя на этот тоскливый пейзаж? О скоротечности человеческой жизни? Отличное занятие, особенно когда в двери уже заглядывают кредиторы и агенты Синода.

Я решил проигнорировать его бурчание и прошёл в правое крыло. Похоже, тут были бывшие служебные помещения. Пустые комнаты, холодная кухня с массивной плитой. Дверь на кухню была слегка приоткрыта.

Там Агафья, стоя спиной к двери, что-то размешивала в стоявшей на плите кастрюле. Движения девушки были точными и экономными. Она потянулась к верхней полке шкафа, встала на цыпочки. Я тихо вошёл и заглянул через её плечо.

— Зверобой уже пересушен, — сказал ей, переводя взгляд на разложенные на столе пучки трав. — Смотри, какой ломкий, сила из него уже уходит. Мята ещё держится, но аромат тускнеет, скоро и она станет просто веником.

Агафья замерла на секунду, затем медленно обернулась, держа в руке длинную деревянную лопатку.

— У каждой травы свой срок, и порог годности, — продолжил я. — И свой запах разложения, когда этот порог пройден. Эта, кстати, пахнет вкусно.

— У тебя, похоже, на травки намётанный взгляд. — констатировала она, возвращаясь к плите и выключая огонь. — Каша будет готова к нашему возвращению. Я смотрю, ты готов? Тогда идём.

Мы вышли через террасу. Утренний воздух был свеж и резок, после спёртой атмосферы дома он приятно щекотал ноздри.

— Осмотрел наследные владения? — спросила девушка, не оглядываясь, спускаясь по ступеням.

— Только в том объёме, чтобы поразиться масштабами запустения.

— Егор жил здесь один. Кухарка приходила раз в неделю, а на горничную, похоже, у него не было денег.

Она подошла к низкому кирпичному гаражу. У ворот обернулась ко мне и лукаво уточнила:

— Кстати, забыла спросить: ты умеешь водить машину?

Вопрос застал меня врасплох.

— В прошлой жизни умел, — ответил я неуверенно.

— В семьях твоего сословия это обязательный навык, — объяснила Агафья, нажимая кнопку на брелоке. Ржавые ворота со