Наконец, земля под ногами стала твёрже. Чавкающий звук сменился обычным хрустом валежника и шелестом прошлогодней листвы, исчез и запах застоявшейся воды. Я не выдержал и облегчённо выдохнул.

— До деревни недалеко осталось, — не оборачиваясь, бросила через плечо Агафья.

Её голос прозвучал слишком глухо, будто это она только что поднялась со дна болота.

— Слушай, — осторожно уточнил я, озираясь по сторонам. — А в этих лесах часто встречаются такие сюрпризы? Мне нужно ждать чего-то необычного?

Она чуть прибавила шаг. И я уже думал, что она не ответит, когда Агафья наконец произнесла:

— Вроде бы нет, — ответ показался мне не очень уверенным. — Осталось уже совсем недалеко.

Деревья вскоре расступились, открывая вид на широкий, залитый косыми лучами солнца луг. На другом его конце виднелись крыши деревенских домов. Агафья остановилась на опушке, её плечи на мгновение обмякли, а по лицу пробежала тень облегчения. Мне показалось, что она сама была не до конца уверена, что нам удастся спокойно выбраться.

Потом девушка повернулась ко мне. Её зелёные глаза, всегда такие оценивающие, сейчас смотрели на меня немного иначе. Я не специалист по чтению мыслей, но возникло ощущение, что в её взгляде мелькнуло нечто среднее между уважением и опаской.

— Ты странный двоедушник, — проговорила она, окинув меня взглядом с головы до ног.

— Поясни, — прохрипел я. — Что ты имела в виду?

— На упокоение болотников вызывают команду Серых Храмовников Синода. Со спецснаряжением и благословением жрецов. Они проводят тщательное расследование, и если находят нечисть, вступают с ней в бой. И не всегда возвращаются в Серый Храм в полном составе. А тут ты один, практически без силы, с одним топором и энтузиазмом. Раскусил его первым, да не просто жив остался, но и добил нечисть.

Я фыркнул, и это движение отозвалось резкой болью в рёбрах.

— У меня была высококвалифицированная поддержка, — пробормотал я. — И эта тварь все же успела меня хорошенько приложить.

Я коснулся бока и не смог сдержать стон. Только сейчас, в относительной безопасности, позволил себе хорошо рассмотреть последствия схватки: на толстой ткани кофты зиял длинный, рваный разрез. Края материи вокруг него были тёмными, пропитанными не только грязью, но и запёкшейся кровью. А, возможно, ещё и болотной слизью.

Агафья подошла ближе. Её холодные пальцы прикоснулись к моему лбу:

— А ну-ка…

Ее ладони задрали мою рубаху. Я опустил взгляд, рассматривая бок. А Кожа от рёбер почти до бедра была одной сплошной багрово-синей картой, усеянной ссадинами. По центру зияла сама рана, неглубокая, но длинная, с воспалёнными краями.

— Ну на переломы точно не похоже, — задумчиво протянула травница. — Иначе ты бы уже вовсю кровью плевался. Ушибы однозначно, возможно ещё и трещины. Удивительно, как ты вообще двигаешься. А вот рана может оказаться очень нехорошей.

— Она точно не отравленная, — сказал в ответ, чуть скрипнув зубами. — Если бы там был яд, я бы сюда не дошёл. Токсин болотников имеет специфический некротический эффект. Ткань чернеет за минуты. Так что бок я скорее всего просто о корягу распорол, когда падал.

— Странно, что ты выдержал бой, — пробормотала Агафья, и я пожал плечами:

— У охотников не только высокий болевой порог. У нас просто нет времени чувствовать боль, когда начинаешь биться с упырём. Боль это всего лишь досадная помеха, которую мы временно отключаем. А у тварей всегда на удивление крепкие когти, иногда пробивающие силовой доспех.

— Ладно, идём к машине, — решительно сказала Агафья. — Дома ещё раз осмотрю и обработаю. Там будет видно, какую мазь приготовить.

Я только кивнул, спорить не было сил, ни жеоания Свинцовая гиря под рёбрами становилась все тяжелее, каждый вдох давался с большим усилием. Крепко стиснув зубы, зашагал за ней, с трудом переставляя ноги.

* * *

Луг мы пересекли молча. Подошли к авто, где Агафья забрала у меня ключи и села за руль. Я рухнул на пассажирское сиденье, и мир на мгновение слегка поплыл.

— Значит, и водить ты умеешь, — пробормотал я устало, глядя, как её пальцы увенренно поворачивают ключ зажигания.

— В моей профессии часто приходится посещать места, куда таксисты не желают заезжать, — коротко объяснила она и Империал с рычанием тронулся с места.

Обратную дорогу я не помнил. Как только выехали с грунтовки на шоссе и начало меньше трясти, я провалился в тяжёлый, беспробудный сон, в котором болотная грязь смешивалась с лепниной на потолке спальни, а лицо ведьмы из прошлого накладывалось на отражение незнакомца в грязном зеркале.

— Эй, Егор! Тьфу ты, Герман или как там тебя? Короче, приехали. Эй двоедушник, мы дома!

Голос Агафьи выдернул меня из липкой полудрёмы. Я с трудом разлепил глаза, с удивлением заметив, что авто уже стоит у крыльца. Девушка, не дожидаясь меня, открыла дверь и вышла. Мне ничего не оставалось, только как последовать за ней, двигаясь на автомате, цепляясь за перила и буквально втаскивая себя по ступеням.

Травница открыла дверь и провела меня через гостиную не в правое крыло, к моей комнате, а почему-то в левое.

— Куда это мы? — спросил я, слегка осипшим голосом.

— В мастерскую, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Нужно кое-что прихватить.

Она остановилась у нужной двери, толкнула створку и вошла в помещение. Я тоже переступил порог и остановился, разглядывая комнату.

Помещение было не совсем уютным. Скорее функциональным. В воздухе витали запахи, в которых я смог разобрать только самые сильные: спирт, сушеную полынь, камфору и чабрец. На стенах висели аккуратные связки трав, развешанные по видам и степени сушки. У окна стояли ряды стеклянных банок и бутылей, внутри которых колыхались жидкости всех оттенков мутности: от болотной зелени до цвета старой ржавчины.

В центре комнаты находился длинный, явно рабочий стол, на котором были расставлены нужные Агафье инструменты: каменные и бронзовые ступки разных размеров, набор острых ножей всевозможных изгибов, горелки, перегонный куб из тёмного стекла, набор точных весов. Справа от стола, у стены, расположилась небольшая жаровня с углями и подвесной котелок из чернёной меди.

В левом углу заметил книжный шкаф, полки которого были плотно заставлены толстыми справочниками. У противоположной стены был потёртый кожаный диван и кресло.

— Нормально ты обжилась, травница! — заметил я, и в моих словах не было ни укора, ни удивления. — Времени