началу оказались более удачливыми. Всё равно в конечном итоге это оказалось авантюрой, но союзникам нервы потрепало изрядно.

Главным итогом было то, что премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль в конечном итоге проглотил советские пилюли, выписанные ему товарищем Сталиным в Греции, Польше и Финляндии.

На фоне немецкого контрнаступления в Арденнах блестяще завершилась греческая миссия Виктора Семёновича. Политический комитет народного освобождения, ПЭЭА, установил полный контроль над всей территорией континентальной Греции. Военно-морской флот Греции, действовавший в течение всей войны в Восточном Средиземноморье против немецкого и итальянского флотов в составе Королевского военно-морского флота Великобритании, отказался подчиняться эмигрантскому правительству и в полном составе перешел на сторону ПЭЭА.

Благодаря этому ЭЛАС сумела провести десантные операции на Крите, Родосе и всех остальных более-менее значимых островах в Эгейском море.

Знаменитая Висло-Одерская операция Красной Армии, конечно, состоялась, но опять же с небольшими отличиями от знакомой Сергею Михайловичу, самым главным из которых была дата её начала — 20 января, как и было запланировано советским Генеральным штабом.

Перед началом этого наступления Виктор Семёнович был переведен с Балкан в Польшу. За успешное выполнение поручения Ставки он получил звание генерал-майора и был награжден двумя орденами, Ленина и Красного Знамени, и назначен заместителем начальника Главного политуправления РККА.

В Польше его задачей было координировать действия политуправлений наступающих фронтов, помогать новым властям Польши, Польскому комитету национального освобождения, и начать создавать новую власть на территории Германии по мере продвижения Красной Армии.

Ялтинская конференция прошла в сроки, известные Сергею Михайловичу. Её итоги тоже были примерно такими же, кроме решения по Балканам. Великобритания там не получила ровным счетом ничего. Президенту США Рузвельту надо было получить железобетонные гарантии вступления Советского Союза в войну на Дальнем Востоке и он просто мнение Черчилля проигнорировал.

Девятого апреля после короткого четырехдневного, но мощнейшего штурма пал Кенигсберг. Двенадцатого апреля умер президент США Франклин Рузвельт, и в Белом доме его сменил Гарри Трумэн.

* * *

Когда Берия публично, пусть даже в очень узком кругу Оперативного бюро ГКО, высказал свои подозрения о достоверности цифр в поступивших из Сталинграда отчетах за прошлый сорок четвертый год и предложил провести дополнительные проверки, товарищ Сталин согласился с ним. Но, оставшись после того заседания один, он достал из стола досье на Хабарова и еще раз внимательно прочитал его.

За последнее время в нем появились новые документы, и большинство из них были уже не из ведомства Берии, а от сотрудников генерала Селивановского. Они, в частности, еще раз аккуратно проверили всю фронтовую биографию Хабарова. Ничего принципиально нового нарыто не было, кроме двух интересных фактов.

«Фанатично предан делу партии и товарищу Сталину». Сталин эту фразу не любил. Слишком пафосно, слишком похоже на газетный штамп. Но в деле Хабарова после этой фразы в двух донесениях были ссылки на конкретные факты.

Во время своего участия в боях Хабаров всегда своих бойцов поднимал в атаку с лозунгом: «За Родину! За Сталина!». Не «за Сталина» в конце, а именно так: оба лозунга вместе. Очевидцы рассказывали, что он кричал это с таким надрывом, что его голос перекрывал иногда даже пулемётные очереди.

Персонал горьковского госпиталя очень хорошо его помнил, и в деле появилось донесение, что в бреду молодой лейтенант повторял: «За Сталина… за Родину…», раз за разом поднимая в атаку свою роту. Но самым интересным было не это. Один из горьковских товарищей, рассказавший об этом, почему-то удивленно спросил: а что, разве об этом не известно. Он ведь лично об этом уже рассказывал сотрудникам НКВД.

Кроме этого, генерал Селивановский положил на стол товарищу Сталину еще один интереснейший документ с характеристикой Георгия Хабарова.

В освобожденной Белоруссии нашелся один из учителей школы, в которой учился Хабаров. И он дал любопытнейшую характеристику своему бывшему ученику, которого когда-то очень любил и хорошо помнил.

Своим обычным красным карандашом товарищ Сталин в этом донесении подчеркнул слова о поразительной честности Хабарова. Этот учитель написал, что иногда складывалось впечатление, будто ему солгать даже в мелочи смерти подобно. Из-за этого у Георгия в школе и особенно в детском доме было много проблем со сверстниками.

Генерал Селивановский приказал за этим учителем аккуратно присматривать, и его сотрудники зафиксировали через какое-то время два допроса в органах НКВД. Сразу же после второго на этого товарища внезапно напали какие-то недобитки, и только бдительность «присматривающих» спасла его. При этом они проявили полезную инициативу, и учитель тут же исчез. Ему предложили сменить местожительства, гарантировав не повторение подобных неприятностей.

Товарищ Сталин еще до революции не раз и не два мог погибнуть из-за предательства своих «соратников». И только какое-то врожденное чувство опасности и выработанные осторожность и привычки запоминать любую мелочь и всё проверять спасали его.

Самому себе он старался никогда не лгать. Именно поэтому ему удавалось брать верх в многочисленных внутрипартийных схватках на съездах и конференциях, даже когда у оппонентов, казалось бы, шансов было больше. Он умел видеть положение вещей таким, каким оно было на самом деле, без приукрашивания и самообмана. Он знал свои слабости, знал, что иногда бывает несправедлив, жесток и подозрителен. Но никогда не позволял себе утешаться ложными надеждами или закрывать глаза на очевидное.

А потом, уже после революции, это всё вместе помогло взять верх во внутрипартийной и политической борьбе, где цена проигрыша была одна: чья-то жизнь, твоя или оппонента.

Жалости в этой борьбе он не знал и почти никогда не сомневался, даже когда приходилось отдавать приказы о ликвидации людей из самого близкого круга, как, например, безжалостно были уничтожены почти все родственники его двух жен. Они просто дали повод усомниться в преданности ему.

Только четверым людям товарищ Сталин пока прощал всё, своим детям: родным и приемному сыну Артему Сергееву.

Это был сын его верного и преданного товарища по революционной борьбе Федора Андреевича Сергеева, товарища Артема. Он погиб 24 июля 1921 года во время испытания аэровагона, железнодорожного вагона с воздушным винтом авиационного типа. Артём родился весной 1921 года, после смерти отца с годовалого возраста до ухода на службу в армию воспитывался в семье товарища Сталиным и был очень дружен с его младшим сыном Василием.

Некоторым Вождь сохранял жизнь и даже возвращал всё, что они внезапно теряли, попав в жернова страшной карательной машины. Но зарубочка против их фамилий в его феноменальной памяти оставалась.

Прочитав эти рапорта генерала Селивановского, товарищ Сталин сразу же вспомнил его доклад о «грехах» Берии. И тут же в памяти всплыли и «художества» Абакумова и Хрущева.

Товарищ Сталин