Глава 2

Насколько сложнее и ответственнее быть первым секретарем обкома, я почувствовал очень быстро. Ты теперь отвечаешь абсолютно за всё происходящее в городе или области. Времени тебе катастрофически не хватает на всё: и на работу, и на личную жизнь.

Личное знакомство с положением дел в районах области оказалось для меня очень тяжелым испытанием. Если бы не моя способность абстрагироваться от боли, то я вряд ли смог бы выполнить свою программу поездки по области.

Но как бы то ни было, у меня получилось в течение месяца лично и, самое главное, подробно познакомиться с положением дел во всех районах области, и я много раз добрым словом помянул своих предшественников товарищей Андреева и, конечно, Чуянова за отличный подбор и расстановку руководящих кадров.

Это позволило мне без какого-либо промедления продолжить осуществление принятой нами программы развития области.

На личном фронте у меня всё было просто замечательно. Младшие брат и сестра Маши наконец-то вернулись домой, и этому все были безумно рады. Вера Александровна просто парила над землей с постоянной улыбкой счастья на лице, она даже чисто внешне помолодела. Наши квартиранты съехали, освободив ребятам комнату. Их пригласила к себе жить Ксения Андреевна. Ей опять оставаться одной с внуком было невмоготу. Виктор Семенович, конечно, каждый день не под пулями бегает, но всё равно опасностей у него в тех заграницах выше крыши.

Маше возвращение младших было двойной радостью. Во-первых, сам этот факт, а во-вторых, они сразу же, без раскачки, взялись помогать ей с малышами. Сейчас фактически привычных и знакомых Сергею Михайловичу льгот для женщин, ставших матерями, нет. После родов, если, конечно, женщина хочет сохранить непрерывный трудовой стаж, надо выходить на работу через сорок два календарных дня. Если роды тяжелые или, как у нас, двойня, то через пятьдесят шесть.

Единственная поблажка после этого женщинам, имеющим грудных детей, заключалась в запрещении привлекать их к работам в ночное время на период кормления. Если некому сидеть с маленьким, пожалуйста, вам предоставляются ясли. С этим сейчас у нас полный порядок, мест там вполне достаточно, жалоб нет.

Маша вариант просто сидеть дома отвергла и, как положено, вышла на работу. Возможно, у неё ничего бы не получилось из этой затеи, потому что отдавать двухмесячных детей в ясли идея в любом случае достаточно спорная. Но нас выручила Анна Васильевна. К ней приехала жить оставшаяся одна-одинёшенька её родная тетя, одна из сестер отца, тоже Анна, но Ивановна, и тоже учительница.

Шестидесятилетняя Анна Ивановна жила в Пскове. Война забрала у неё всё, что можно: семью и здоровье. Сама она чудом не погибла и как-то сумела пережить оккупацию. После освобождения города она без какой-либо надежды на успех написала в Сталинград, в гороно, и попросила помочь найти племянницу, если, конечно, это было возможным.

Письмо на её счастье, попало в руки человека, который знал Анну Васильевну. А дальше события развивались понятным образом. И в конце августа Анна Ивановна приехала к нам.

Ни о какой работе речь даже и не шла. Измученная и постаревшая внешне лет на двадцать, со слов племянницы, за страшные три года оккупации, несчастная женщина с трудом просто ходила, лишь иногда поднимая от земли свой потухший взор. Казалось, что ничто уже не может вернуть в её глаза интерес к жизни.

Но, неожиданно для своей племянницы, она быстро физически окрепла и, зная о нашей проблеме, сама предложила свои услуги: помогать Маше с малышами, которые быстро к ней привыкли и без проблем стали оставаться без мамочки на несколько часов.

Приходящие с фронтов вести постепенно начали отличаться от знакомых мне по памяти Сергея Михайловича. Главным отличием, которое первым бросилось в глаза, были события на Балканах.

* * *

Виктор Семёнович Андреев с поставленной задачей справился блестяще. Он по прибытии в штаб Третьего Украинского сумел быстро разобраться в оперативной обстановке. И сразу же обратился в Ставку за разрешением использовать несколько батальонов своего фронта для решения задачи скорейшего выхода на болгаро-греческую границу.

Он действительно тряхнул стариной, и к восьмому сентября, когда Красная Армия начала входить в Болгарию, успел сформировать из них отдельную бригаду численностью почти в пять тысяч человек.

Под его личным руководством бригада шла в авангарде продвигающихся к Софии частей Красной Армии, обошла болгарскую столицу и стремительным маршем устремилась на юг, к границе с Грецией.

Десятого сентября бригада без боя вошла в последний крупный болгарский город Свети Врач перед границей с Грецией, а через сутки в пограничное село Кулаты. С болгарскими партизанами Отечественного фронта, активно действующими в этом районе, сразу был установлен тесный контакт.

Оперативная группа полковника Андреева развернулась в городе Свети Врач. С греческими партизанами прямой контакт был установлен еще десятого сентября. К этому времени в его распоряжение начали массово прибывать советские военнослужащие греческого происхождения, откомандированные для этого со всех фронтов. Всего их оказалось почти десять тысяч.

С их помощью ЭЛАС быстро превратился в почти стотысячную регулярную армию, личный состав которой был закален в многолетней борьбе с оккупантами. Действуя быстро и решительно, части ЭЛАС уже к пятнадцатому сентября начали перехватывать пути отхода немцев через южные районы Албании и Югославии.

Двадцатого были освобождены Салоники, в которых тут же разместился созданный еще весной 1944 года высший орган власти народного государства ЭАМ-ЭЛАС, Политический комитет народного освобождения, ПЭЭА.

К середине октября, осознав бесполезность сопротивления и видя, что их безжалостно уничтожают в боях, оккупанты начали сдаваться. Первого ноября части ЭЛАС освободили Афины.

До этого Греция вроде бы как негласно относилась к зоне британских интересов, и такая резкая смена декораций для союзников оказалась полнейшей неожиданностью, особенно для Черчилля. Американцы к этому отнеслись более спокойно: у них было четкое понимание, что без помощи Советского Союза окончательный разгром Японии будет мероприятием долгим и очень кровавым.

Намеченная на октябрь 1944 года Четвертая Московская конференция состоялась немного в другом формате: Уинстон Черчилль в Советский Союз не прилетел, и это была не встреча лидеров, а только руководителей внешнеполитических ведомств: наркома Молотова и министра Идена. Балканский вопрос на ней вообще не обсуждался.

Образовавшуюся трещину в отношениях между союзниками быстро ликвидировали немцы начавшимся в начале зимы контрнаступлением в Арденнах.

Здесь тоже события разворачивались немного не так, как их знал Сергей Михайлович.

В Венгрии не было декабрьских контрударов, а вот на Западном фронте немцы начали контрнаступление на две недели раньше и по