у которых вообще нет сознательной внутренней жизни. У зомби нет субъективного опыта. Вы можете представить их лишенными сознания нашими дубликатами или лишенными сознания нашими кремниевыми версиями, если так проще. Если это по-прежнему слишком сложно, представьте себе нечто настолько близкое к нам, насколько это вообще возможно, но не обладающее при этом способностью к сознанию. Будут ли эти зомби полезны для каких-то целей или нет, в данном мысленном эксперименте не имеет значения, здесь важен именно их моральный статус.

Когда я проводил опросы о проблеме зомби-вагонетки, результаты получились довольно ясными: большинство людей считают, что вам следует переключить путевую стрелку и убить зомби. Убийство одного человека хуже, чем убийство пятерых зомби. При этом некоторые говорят, что зомби так же важны, как и люди, поэтому мы должны убить человека, но разделяет данное мнение явное меньшинство.

Убийство зомби может показаться ужасным. Недавно вышел фильм «Зомби», в котором рассказывается о жестоком обращении с сообществом зомби в человеческом мире. Но важно то, что зомби в этом фильме обладают сознанием. Философские же зомби сознанием не обладают, поэтому жестокое обращение не к кому адресовать.

Мы можем пойти дальше. Предположим, у вас есть выбор между убийством одной обладающей сознанием курицы или целой планеты гуманоидных философских зомби. На этом этапе интуитивный ответ менее очевиден. Некоторые люди придерживаются мнения «Убивайте зомби», считая, что без сознания нет и морального статуса. Другие переключаются на убийство курицы, предположительно потому, что вследствие разумных повадок допускают у зомби наличие некоторой степени морального статуса. Моя собственная интуиция в данном вопросе колеблется.

Проблема зомби-вагонетки может привести как к сдержанной позиции, так и к вполне однозначному выводу. Если вы считаете, что одно сознательное существо должно быть спасено ценой убийства пяти существ, лишенных осознанности, это говорит о том, что сознание имеет отношение к моральному статусу. Сознательные существа важнее лишенных сознания. Если вы придерживаетесь принципиальной позиции – не существует моральных причин щадить лишенных осознанности существ, – это говорит о том, что для морального статуса сознание необходимо. В таком случае с моральной точки зрения неосознанные существа вообще неважны.

Однозначный вывод согласуется с точкой зрения, которую я отстаивал в конце предыдущей главы: сознание – основа всех ценностей. Нечто является хорошим или плохим для человека только благодаря сознанию этого человека. Сознание обладает ценностью; то, что дорого сознательному существу, обладает ценностью, и отношения между сознательными существами обладают ценностью. Если существо лишено способности к сознанию, то с его же собственной точки зрения ничто не может быть для него хорошим или плохим. И естественно сделать вывод, что если для существа не существует хорошего или плохого, то у этого существа нет морального статуса.

Мнение о том, что для морального статуса необходимо сознание, занимает центральное место в дискуссиях о защите животных. Австралийский философ Питер Сингер, вдохновивший зоозащитников книгой 1975 года «Освобождение животных», утверждал, что для морального статуса важна «способность к ощущениям»*:

«Если существо не способно страдать, испытывать наслаждение или счастье, то и принимать во внимание нечего. Вот почему предел восприимчивости (использую этот термин как удобное, хоть и не совсем точное сокращение для обозначения способности страдать, испытывать удовольствие или счастье) является единственной оправданной границей заботы об интересах других».

В повседневном английском «восприимчивость» близка к «осознанности». Сингер же использует этот термин в более узком смысле для описания страдания, а также переживания удовольствия и счастья. Это разновидность осознанности: только осознанные существа могут страдать или испытывать счастье. Сингер считает, что именно это свойство сознания – достаточное условие для получения морального статуса. Требуется сознательный опыт проживания положительных или отрицательных аффективных состояний. Того же «сентиоцентризма» придерживаются многие современные теоретики, которые утверждают, что переживание положительных или отрицательных эмоций имеет значение для морального статуса. Эта идея восходит, по крайней мере, к Джереми Бентаму, который в XVIII веке сказал, что для морального статуса важно страдание.

На мой взгляд, эта точка зрения неоправданна. Сознание – больше чем переживание страдания или счастья. Мне кажется, что и другие виды осознанной деятельности имеют моральное значение. Чтобы прояснить данный момент, мы можем поразмышлять об экстремальной версии мистера Спока – вулканца из «Звездного пути».

Давайте предположим, что вулканец – это сознательное существо, которому неизвестны счастье, печаль, радость, горе и любые другие чувства. Вулканцы в «Звездном пути» не настолько безэмоциональны – каждые семь лет они испытывают вожделение, а в промежутках ощущают хотя бы умеренное удовольствие и страдание. Чтобы избежать путаницы, мы могли бы назвать нашу лишенную чувств версию философскими вулканцами – по аналогии с философскими зомби.

Насколько я знаю, ни один человек не является философским вулканцем. Известны случаи, когда люди не испытывали боли, страха или тревоги*, но все равно ощущали положительные эмоции. Данных состояний философскому вулканцу тоже будет недоставать. При этом у него все еще может быть насыщенная сознательная жизнь с мультисенсорными ощущениями и потоком осознанных мыслей о всевозможных сложных проблемах. Мы все сталкивались с эмоционально нейтральными состояниями восприятия и мышления. Я могу смотреть на здание или думать о встрече без какого-либо положительного или отрицательного чувства. У вулканца так происходит постоянно.

Жизнь вулканцев может быть в буквальном смысле безрадостной, без мотивирующего стремления к счастью. Они не станут есть в хороших ресторанах ради наслаждения едой. Но тем не менее у них могут быть серьезные интеллектуальные и моральные цели. Например, стремление к развитию науки, помощь окружающим, даже создание семьи или заработок денег. Они не испытывают удовольствия от предвкушения или достижения этих целей, но все равно ценят их и добиваются своего.

Согласно точке зрения Бентама/Сингера, философский вулканец не имеет значения с моральной точки зрений. Это выглядит неправильным. Мы могли бы это продемонстрировать на примере проблемы вулканской вагонетки. Этично ли уничтожить целую планету философских вулканцев ради спасения одного человека с обычным эмоциональным сознанием? Я думаю, что отрицательный ответ очевиден.

Или давайте упростим концепт и предположим, что вы столкнулись с ситуацией, в которой можете убить вулканца, чтобы сэкономить час своего времени по дороге на работу. С моральной точки зрения очевидно, что убивать вулканца неправильно. Даже чудовищно. И неважно, что в будущем этого вулканца не ждут ни счастье, ни страдания. Это сознательное существо с богатой жизнью. От него нельзя морально отмахнуться так, как мы могли бы отмахнуться от философского зомби или камня.

Рисунок 46. Джереми Бентам сталкивается с проблемой вулканской вагонетки. Что лучше – спасти одного человека или пятерых вулканцев?

(Есть ли у вулканца