оперировать главаря. Он собирался после налёта уйти из этих мест. Поднимайте людей сейчас. Через четверть часа будет поздно.

Дальний колокол ударил первый раз.

Постовой вернул документы и свистнул так громко, что из караульной избы выбежали трое. Через несколько минут двор заполнили люди. Кто-то седлал лошадей, кто-то заряжал ружья. Командовал молодой офицер в мокром мундире. Он выслушал меня, развернул карту и дважды уточнил, где находится старый овин.

— Пойдёте с нами, — сказал он. — Покажете место.

— Дайте коня. Пешком я вас задержу.

Мне вывели невысокую серую кобылу. Седло оказалось слишком коротким, стремена пришлось опустить на ходу. В отряд вошли шестеро конных, четыре пеших стрелка на телеге и сам офицер. Ещё двоих он отправил к разбойничьему дому.

Мы выехали через южную заставу. Морось секла лицо, дорога блестела жидкой грязью. От оврага нас скрывал низкий холм. За ним офицер разделил людей: телегу оставили на дороге, троих конных послали в обход, остальных повёл к старому овину.

Выстрелы раздались раньше, чем мы заняли место.

Возле Мокрого лога стояли четыре купеческие телеги. Первую развернуло поперёк дороги. Лошадь лежала в оглоблях, охранники стреляли из-за мешков. Разбойники били с двух сторон, используя кусты и стену овина. Один уже забрался на последнюю телегу и рубил верёвки на тюках.

Офицер поднял саблю.

— За мной! Живыми брать, если оружие бросят!

Мы ударили со стороны поля. Первого разбойника снесло выстрелом из седла. Второй развернулся и попытался уйти к ручью, но там появились трое наших конных. Купеческая охрана поняла, что получила помощь, и усилила стрельбу.

Я держался позади офицера. Чужая кобыла шарахалась от дыма. Прицелиться с её спины было невозможно. Я спрыгнул возле телеги и укрылся за колесом. Из кустов выбежал мужчина с топором. Пистоль дал осечку. Пришлось отбить топорище саблей и ударить гардой в лицо. Разбойник отшатнулся, один из постовых навалился на него сбоку и повалил в грязь.

Всё закончилось быстро. Зажатые между обозом и конными, люди Савелия потеряли двоих убитыми. Трое бросили оружие, ещё одного взяли у ручья. Последний успел скрыться среди кустов, но без коня далеко уйти не мог.

Я уже собирался проверить купеческих охранников, когда возле овина закричали:

— Степан ранен! Лекаря сюда!

Постовой лежал у стены, прижимая левую руку к груди. Пуля вошла во внутреннюю сторону плеча выше локтя. Из раны толчками выбрасывало яркую кровь. Ткань мундира промокла за несколько секунд.

Я опустился рядом и прижал сосуд пальцами.

— Полосу ткани! Широкую! И что-нибудь крепкое для закрутки.

Кто-то сорвал с телеги ремень, но он был слишком узким и мог прорезать кожу. Я выдернул из сумки сложенное полотно, свернул в широкую ленту и обвёл вокруг плеча выше раны. Под узел вставил короткий деревянный ключ от тюка. Несколько оборотов затянули петлю. Кровь перестала бить и вскоре лишь медленно сочилась.

— Руку не трогать, — сказал я. — Закрутку не отпускать. Его нужно везти к городскому лекарю сейчас.

Постовой побледнел, но оставался в сознании. Пульс на запястье под раной исчез. Турникет работал. Теперь время шло против руки.

— Сколько он так выдержит? — спросил офицер.

— Чем быстрее доберёмся, тем больше шансов сохранить её. Который час?

Офицер достал карманные часы, открыл крышку.

— Шесть часов и двадцать две минуты.

— Карандаш есть?

Он вынул короткий графитный карандаш из записной книжки. Я написал на белой полосе над узлом: «6:22», ниже поставил широкую черту и повторил цифры на неповреждённом рукаве.

— Зачем это? — спросил один из служивых.

— Чтобы лекарь знал, сколько времени рука остаётся без крови. Повязку в дороге не ослаблять. Если кровотечение начнётся снова, он может умереть раньше, чем вы доедете.

Раненого уложили на освободившуюся телегу, под плечо подложили скатанную шинель. Рядом разместили купеческого приказчика с пулей в икре и охранника, которому рассекло щёку щепой. Им помощь могла подождать.

Офицер проводил телегу взглядом, затем подошёл ко мне.

— Ваше имя, лекарь?

— Борис. По бумагам — Борис Богемский.

— Если бы вы прибежали на четверть часа позже, обоз бы взяли. Степан тоже до города мог не дожить. Благодарю за службу.

— Поблагодарите после того, как ваш человек сохранит руку. В разбойничьем доме остались живые свидетели. Один связан возле кровати, второму я прострелил голень. Главаря ищите в дальней комнате.

Офицер внимательно посмотрел на кровь у меня на рукаве.

— С ним что случилось?

— Он признался в убийствах и собирался приказать убить меня после выздоровления. Я оставил его привязанным с ножевой раной. Возможно, к вашему приезду он ещё будет жив. Но, если вы действительно мне благодарны, завершите его жизнь как можно быстрее.

Офицер помолчал.

— Разберётся воеводская канцелярия. Свидетели имеются, нападение на обоз произошло, ваши бумаги мы видели. До окончания первого опроса из города лучше не уезжать.

— Я направляюсь в Петербург по поручению чиновника Карташева. Каждый день дороги приближает зиму. Запишите мои показания сейчас, а людей из трактира и захваченных разбойников опросите без меня.

Он посмотрел на печать в моих бумагах, выругался себе под нос и велел