И, наконец, ровно в полдень собор Святого Сирлана оглашал округу оглушительным звоном колоколов, выпуская клубы пара и вращая исполинские шестерни. В этот миг внимание абсолютно всей толпы гарантированно приковывалось к храму.

Значит, бьем именно здесь… Окончательно разрубив этот гордиев узел, Эмлин изящно поправил галстук-бабочку. В его алых глазах хищно полыхнуло жгучее предвкушение.

Но в эту самую секунду юноша внезапно нахмурился. Обостренная интуиция резанула тревожным звоночком:

Площадь Святого Сирлана подходила для засады слишком уж идеально!

Настолько безупречно, что удовлетворяла абсолютно всем требованиям без сучка без задоринки!

Неужто Оунес ни на йоту не опасается моей вендетты? С какой стати он так беспечно подставляет шею, часами торча в столь уязвимой локации? И даже будь этот выскочка непроходимым идиотом, неужели графы из верхушки не вправили бы ему мозги? Губы Эмлина медленно, дюйм за дюймом изогнулись в ледяной усмешке. До него наконец-то дошел истинный, подковерный смысл этой диспозиции:

Площадь Святого Сирлана — это и есть та самая арена, которую старейшины рода Крови заботливо подготовили специально для него!

Ха… Эмлин издал тихий смешок, так и не стерев с лица холодную ухмылку.

Он твердо вознамерился прямо сегодня вознести мольбы господину «Шуту», испросив дозволения на приватный сбор парочки резидентов Клуба Таро. А заодно непременно выдернуть туда господина «Повешенного», дабы досконально препарировать и выковать железобетонный план действий!

Нынешний расклад в корне ломал все их прежние черновые наброски. Теперь требовалось ювелирно выверить каждый штрих, подстелив соломку под любой возможный форс-мажор!

…………

Без четверти двенадцать. Район Святого Георгия, площадь Святого Сирлана.

В приватном кабинете на третьем этаже ресторана, примостившегося в северо-западном углу площади.

У распахнутого окна застыл мужской силуэт. Вальяжно покручивая в пальцах бокал с жидкостью цвета свежей артериальной крови, незнакомец с ленивой скукой созерцал журчащий неподалеку фонтан и снующую внизу людскую толпу.

Этот высокий, сухощавый джентльмен был облачен в безупречный вечерний фрак. Серебристо-пепельные волосы в тандеме с пронзительными, кроваво-красными глазами придавали его утонченному лицу оттенок легкой, демонической притягательности. На его губах неизменно играла едва уловимая, загадочная полуулыбка.

— Ваша светлость, вы железобетонно уверены, что всё пройдет без сучка без задоринки? Эмлин уже далеко не тот сопливый юнец, что прежде. Его недавняя охота на фанатиков «Первозданной Луны» красноречиво вопит об этом, — с явной тревогой в голосе поинтересовался мужчина средних лет в строгом темном костюме, приблизившись к окну.

Аристократ, к которому обращались не иначе как к графу, скользнул взглядом по кромке площади, где Эмлин Уайт как раз внимал переливам уличной скрипки. Издав бархатистый смешок, он отозвался:

— Наши заготовленные капканы способны играючи стреножить даже полубога. Неужто мы не скрутим какого-то мальца, так и не дотянувшего до виконта?

— К тому же, мы совершенно не намерены пускать в ход грубую силу. Вся суть нашего спектакля сводится к банальной идентификации и подтверждению. А уж просто срисовать цель — это вам не кровавая баня с попыткой отрезать пути к отступлению.

Произнося эти слова, сереброволосый, красноглазый вампир изящно вскинул правую руку и привычным жестом крутнул перстень на безымянном пальце левой.

Оправа кольца была выкована из чистого серебра, а венец украшал диковинный самоцвет, таящий в своих недрах бездонную, потустороннюю синеву.

…………

Тем временем в наемном экипаже, размеренно катящемся к площади Святого Сирлана, Оунес Бояр вальяжно сложил руки на коленях. Его пальцы столь же рефлекторно, словно по невидимой команде, покручивали на безымянном пальце кольцо-близнец с синим камнем.

Вампир лениво, без особого интереса созерцал проплывающие за стеклом пейзажи. Вдалеке неспешно тащился грузный конный омнибус, а по тротуару, надрывая глотку, носился с перекинутой через плечо холщовой сумкой мальчишка-газетчик ростом едва ли за метр шестьдесят. Уличную суету всё чаще разбавляли юркие велосипеды, стремительно вытесняя привычные еще год назад легкие коляски и лихо петляя в бурлящем потоке пешеходов района Святого Георгия.

Здесь, в этих кварталах, работяги в серых и выцветших синих робах с надвинутыми на глаза кепками попадались на каждом шагу, безраздельно доминируя над редкими джентльменами в строгих сюртуках и цилиндрах.

Оунес небрежно отвел глаза и беззвучно, презрительно хмыкнул. Перспектива грядущей мясорубки не вызывала у него ни малейшего трепета — напротив, в груди разгоралось жгучее, кровожадное предвкушение.

В своем арсенале он был уверен железобетонно:

Во-первых, красующийся на левой руке перстень «Роза клятвы». Этот артефакт позволял графу Мистралю, находящемуся на безопасном расстоянии, в реальном времени считывать всё, что видит, слышит и чует сам носитель. Подобный канал связи служил абсолютной страховкой: в какую бы передрягу ни вляпался Оунес, главная цель миссии будет достигнута;

Во-вторых, во внутреннем кармане, аккурат по соседству с серебряным брегетом, покоился «Лунный бумажный человечек». Эта реликвия была готова в любую секунду перетянуть на себя один фатальный, сокрушительный удар или же прямой прокол ментального тела. Идеальный щит, гарантирующий, что в первые же минуты боя его не выпотрошат и не сведут в могилу;

В-третьих, сверкающая в галстуке бриллиантовая булавка «Враг алкоголя». Она непрестанно вливала в жилы кипучую энергию и сохраняла рассудок в ледяной ясности, многократно взвинчивая сопротивляемость к любой магии из домена разума;

И, наконец, опоясывающий талию ремень, гордо именуемый «Лунная лента». Этот артефакт виртуозно гасил и рассеивал любую угрозу от стихий «Солнца» и «Молнии».

Вся эта россыпь мистических сокровищ — частью скопленная самим Оунесом, частью любезно ссуженная графом Мистралем — превращала виконта в поистине непробиваемого, бронированного монстра. Свалить или скрутить такую мишень нахрапом было физически невозможно.

А если приплюсовать сюда врожденный иммунитет кровососов ранга виконта к любым чарам из домена кошмаров, то зияющих брешей в его обороне не оставалось от слова совсем. С таким арсеналом он мог бы сцепиться даже с полубогом и уверенно держать удар — разумеется, при условии, что тот не вздумает обнажать свою неполную мифическую форму.

Загвоздка крылась лишь в одном: пагубные побочные эффекты всей этой амуниции сплетались в зубодробительный коктейль, выносить который было той еще пыткой… Лицевые мышцы Оунеса предательски дернулись, но он титаническим усилием воли подавил судорогу:

Перстень «Роза клятвы» то и дело бесцеремонно сливал его самые сокровенные мысли прямиком в разум графа Мистраля. А не снимай эту дрянь целую неделю — и носители парных колец неминуемо воспылают друг к другу жгучей, плотской страстью, напрочь наплевав на пол и расовую принадлежность;

«Лунный бумажный человечек» был расходником на один раз, так что его изъяны сводились к терпимому, леденящему ознобу, пробегающему по коже;

А вот с булавкой «Враг алкоголя» дело обстояло