куда паршивее. Артефакт исподволь, но безжалостно разъедал печень и выжигал мозги. Передержишь его на себе — и рискуешь впасть в состояние пускающего слюни идиота, напрочь лишенного логики. Потому-то и приходилось играть по жесткому таймеру: полчаса носишь, затем на пятнадцать минут в карман;

«Лунная лента» же до предела, до болезненного звона обостряла все пять чувств. С ней шансы воочию узреть сокрытую во мраке чертовщину или услышать инфернальный шепот, от которого волосы встают дыбом, взлетали до небес. Да еще и награждала владельца приступами дикого, нестерпимого зуда по всему телу.

«Искренне уповаю на то, что эти ублюдки не струсят и не станут тянуть кота за хвост…» — Оунес Бояр в очередной раз скрупулезно просканировал собственное состояние. Вскинув взгляд, он с плохо скрываемым, хищным азартом уставился на приближающийся въезд на площадь Святого Сирлана.

…………

Тем временем на противоположном краю площади Эмлин Уайт, всё так же беспечно созерцающий выступление уличных скрипачей, внезапно вскинул голову, выхватив взглядом пикирующую к нему пичугу.

Вслед за этим юноша изящно перехватил поля цилиндра, слегка ссутулился и стремительным, но не привлекающим внимания шагом направился прямо к бьющему в сердце площади фонтану.

В процессе этого марш-броска силуэт вампира несколько раз виртуозно мигнул, намертво, словно капля в океане, растворившись в бурлящей людской толпе.

Вот только сбросить с хвоста всевидящее око графа Мистраля этим дешевым трюком было попросту немыслимо.

Сереброволосый аристократ из рода Крови в очередной раз лениво провернул перстень с синим камнем и ледяным, безучастным тоном скомандовал:

— Приготовиться.

…………

У самого въезда на площадь Святого Сирлана Оунес Бояр весь подобрался, словно сжатая пружина. Интуиция кричала: час икс настал.

«Эмлин всё-таки заглотил наживку и выбрал эту площадь…» — Оунес вновь прикипел параноидальным взором к окну. Он дотошно сканировал каждого прохожего, с грохотом проносящиеся мимо омнибусы, надрывающихся газетчиков и даже утонченные витрины окрестных лавок и особняков.

В его картине мира подельники Эмлина — если таковые вообще имелись — вряд ли бы затесались в этот сброд. На площади хватало куда более выгодных, слепых зон для засады. Однако терять бдительность было бы верхом безрассудства.

Внезапно тело виконта резко швырнуло вперед, едва не вырвав с сиденья.

Наемный экипаж вкопанным встал на месте, словно налетел на невидимую стену!

Следом упряжные лошади, словно узрев наяву леденящий душу кошмар, с диким ржанием взвились на дыбы. Ополоумевшие животные забились в истошной конвульсии, с грохотом опрокинув экипаж на брусчатку.

В эти секунды у Оунеса Бояра хватало и времени, и пространства, и сил, чтобы подсобить кучеру и укротить обезумевших скакунов. Вот только делать этого он не стал. Его взгляд выхватил, как сквозь окно внутрь хищно врывается полупрозрачный, размытый силуэт призрачного волка. И эта тварь прямо в прыжке метнула в него розу, до этого таившуюся в её собственном нутре.

Одинокую розу!

Зрачки виконта только-только успели расшириться от изумления, как карета с треском завалилась набок.

Сноровисто выскочив через противоположную дверцу наружу, вампир молниеносно пустил в ход свои таланты. Из пустоты змеями вырвались иллюзорные, эфемерные черные цепи, намертво спеленав призрачного хищника!

С глухим хлопком фантомный волк мгновенно рассыпался в прах, даже не попытавшись оказать хоть толику сопротивления.

Сам же Оунес Бояр, едва ощутив под ногами твердую землю, так и застыл столбом. Силуэт аристократа словно окаменел, а его взгляд напрочь утратил осмысленность, подернувшись мутной, стеклянной пеленой.

Разум виконта уже благополучно провалился в глубокий, беспробудный сон.

Тем временем в салоне проезжающего мимо общественного омнибуса восседал молодой человек. Щеголяя смоляными волосами и пронзительными изумрудными глазами, незнакомец в легком плаще устроился спиной к центру улицы. Он был всецело поглощен чтением пухлого блокнота в жесткой обложке, отливающей зеленоватой медной патиной.

Вокруг него бурлила заурядная суета: прочие пассажиры шелестели свежей прессой, перекидывались праздными фразами или глазели в окна, созерцая, как взбунтовавшиеся скакуны на обочине стремительно приходят в чувство и успокаиваются.

Вжик. Изумрудноглазый юноша легким, изящным движением перелистнул очередную страницу своего фолианта.

А громоздкий омнибус, не сбавляя хода, продолжил свой размеренный путь, дюйм за дюймом растворяясь вдали.

Глава 1002

Вторая часть

Площадь Святого Сирлана, северо-западный угол, третий этаж ресторана.

Когда перед взором Оунеса Бояра возникла та самая призрачная волчица, «таившая» в себе розу, Мистраль с его бледными серебристыми волосами и алыми глазами мгновенно отвел взгляд от Эмлина Уайта. За спиной графа тут же заклубился густой мрак, в недрах которого заметались мириады крошечных летучих мышей.

«Взятка…» — едва это слово беззвучно сорвалось с губ аристократа из рода Крови, как он тут же «узрел» опрокинутый экипаж, «услышал» истошное ржание лошадей и «почуял» целый калейдоскоп запахов. Вот только нащупать истинный источник этой внезапной аварии и хаоса с ходу так и не удалось.

В это самое мгновение его «взор» резко заволокло глухой пеленой, «глаза» словно напрочь ослепли, а уличная какофония, бившая по «ушам», бесследно, звеняще оборвалась!

Граф Мистраль лишь мысленно хмыкнул. Он уже вознамерился слиться с роящейся за спиной стаей нетопырей, дабы молниеносно материализоваться прямо подле Оунеса Бояра.

Как вдруг в этой непроницаемо-черной «слепоте» робко вспыхнула крошечная искра света.

Эта искорка стремительно раздувалась, наливаясь ослепительной яркостью, покуда из её недр не вышагнул сотканный из золота силуэт с двенадцатью парами непроницаемо-черных крыльев за спиной!

Эти крылья плавно, одно за другим раскрывались вширь, наглухо перекрывая весь «обзор» Мистраля. Игра света и тени на перьях сплеталась в диковинные, дышащие первобытной тайной символы. Они казались неразрывным целым с золотым изваянием — парадоксальным сплавом заоблачной святости и зияющего порока, ослепительного сияния и инфернальной тьмы.

«Ангел!» — зрачки Мистраля предательски расширились. Граф невольно отшатнулся на полшага, на корню обрубив свою первоначальную затею.

…………

Тем временем Оунес Бояр, стремительно вынырнув из мутного оцепенения, первым делом наткнулся на пару кристально чистых, словно драгоценные камни, и прозрачных, как лесные озера, глаз. Одновременно с этим он физически ощутил, как кто-то всучил ему в руки свежую газету.

В этих бездонных, изумрудных радужках заплясала едва уловимая рябь. Круг за кругом она закручивалась во всё более глубокий водоворот, словно грозя заглотить душу любого, кто осмелится заглянуть внутрь.

Разум Оунеса Бояра мгновенно пошел ко дну, намертво, словно завороженный, прикипев к этому гипнотическому взору.

Вслед за этим до его слуха донесся мягкий, обволакивающий, словно плывущий по ветру женский шепот:

'Возьми газету и ступай следом за Эмлином Уайтом…

«Возьми газету и ступай следом за Эмлином Уайтом…»

Этот голос, наслаиваясь гулким эхом, бесконечно перекатывался в ушах Оунеса Бояра. Он