аристократ вальяжно опустился в кресло. В его движениях не было ни капли суеты — всё выглядело так, словно он лишь на минутку выходил на балкон, чтобы покормить голубей.

…………

«Вкус, конечно, донельзя густой и специфический, но весьма недурно…» — в соседнем с графом Мистралем кабинете Клейн, нацепив самую заурядную, ничем не примечательную личину, с аппетитом отдавал должное традиционному сивирасскому деликатесу — овечьим потрохам.

И пускай эта карательная операция была всецело задумана как совместный, самостоятельный дебют нескольких резидентов Клуба Таро, не требующий вмешательства «Мира» или уж тем более самого господина «Шута», Клейн всё же решил подстелить соломку. Резонно рассудив, что у мисс «Справедливости» и «Луны» Эмлина подобного опыта либо кот наплакал, либо вовсе нет, сыщик бесшумной тенью затесался поблизости, обеспечивая железобетонный, негласный тыл.

Загодя велев марионетке застыть у стола и возносить безмолвные мольбы «Шуту», он сам юркнул в персональную уборную при кабинете. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой и ухватившись за нужную световую точку, юноша виртуозно развернул свой всевидящий взор, накрыв колпаком всю площадь и прилегающие к ней кварталы.

Параллельно он намертво стискивал в руке «Скипетр Морского бога», изготовившись в любую долю секунды обрушить с небес сокрушительные молнии, если запахнет жареным.

Впрочем, пускать в ход тяжелую артиллерию так и не пришлось. Вся эта авантюра разыгралась как по нотам, даже глаже, чем он смел надеяться:

Матерый «Звезда» Леонард с его богатейшим багажом боевого опыта отработал безупречно — это и так не обсуждалось. А вот мисс «Справедливость», для которой подобный грязный сыск был в диковинку, превзошла все мыслимые ожидания! Ни капли нервозности, ни малейшего намека на суету или панику!

«Оно и логично. Будучи мастером шестой Последовательности на Пути „Зрителя“, в искусстве обуздывать собственные эмоции она на голову превосходит львиную долю магов низших и средних эшелонов иных стезей. Даже если в душе и скребли кошки, перед броском она могла играючи усмирить себя профильными паранормальными фокусами…» — Клейн едва заметно, удовлетворенно кивнул и вернулся к дегустации прочих деликатесов.

За окном, над площадью Святого Сирлана, всё так же безмятежно переплетались переливы флейт, скрипок, аккордеонов и лир. Эта плавная, умиротворяющая какофония лениво разносилась по округе, растворяясь в воздухе.

…………

Тем временем по самой кромке площади Святого Сирлана неспешно катил наемный экипаж.

Леонард Митчелл, вознамерившийся вернуться на северный берег района Баклундского моста, скользнул взглядом по снующим в центре белоснежным голубям и внезапно, понизив голос до глухого шепота, спросил:

— Старик, как по-твоему: эта авантюра увенчается триумфом?

Виртуозно затянув Оунеса Бояра в мир грез, он сноровисто перелистнул «Дневник путешествий Леймано», активировав «Объятия Ангела». А затем благополучно загрузился в карету и умыл руки, так и не досмотрев финал этого спектакля.

Слегка надтреснутый голос Паллеса Сороастра в его голове отозвался с явным раздражением:

— В Четвертую Эпоху ходила одна занятная поговорка: «Веруй в могущество богов».

«Скрытый подтекст: раз уж сам господин „Шут“ негласно благословил это дельце, значит, провал исключен? Эх, а старик-то, погляжу, всё еще ни черта не смыслит в истинных повадках Клуба Таро. Господин „Шут“ львиную долю времени лишь безмолвно созерцает наши потуги, ни о каком прямом „одобрении“ и речи не идет…» — мысленно проворчав эти опровержения, Леонард виртуозно сменил русло:

— Сдается мне, в этой пословице не хватает финала.

Он благоразумно не стал вываливать на Паллеса Сороастра всю подноготную и кулуарные секреты Клуба Таро. Поэт лишь в общих чертах обрисовал картину, пересказав то, на что господин «Шут» милостиво дал добро.

Паллес издал сухой, едкий смешок:

— Истинно так. У нее есть и вторая половина: «…но никогда не уповай на Их милосердие».

«Веруй в могущество богов, но никогда не уповай на Их милосердие…» — Леонард беззвучно, словно пробуя на вкус, повторил эту хлесткую фразу. Переведя взгляд на зажатый в руках блокнот в жестком, медно-зеленом переплете, он хмыкнул.

Следом юноша с искренним благоговением прошептал:

— Эта вещица по своей убойной мощи играючи тянет на Запечатанный артефакт первого класса! А уж как легко гасятся ее пагубные побочные эффекты — просто сказка.

Еще на этапе планирования, резонно рассудив, что домен «Луны» отхватил себе толику власти над мраком, а значит, кровососы определенных рангов могут похвастать железобетонным иммунитетом к чарам «Кошмара», Леонард спал и видел, как бы ссудить у «Мира» Клейна Моретти «Ползучий голод». Однако в процессе бурных обсуждений мисс «Фокусник» выложила на стол козырь в виде «Дневника путешествий Леймано», что стало поистине идеальным, безупречным решением.

В итоге, раз уж на его плечи всё равно легла задача пустить в ход «Объятия Ангела», поэт взял у Клейна «Ползучий голод» в краткосрочную аренду на три часа. Этого времени с лихвой хватило, чтобы запечатлеть в фолиант парочку убойных фокусов, включая и ту самую «Взятку — ослабление».

— Это наследие семьи Авраам, — с легким, едва уловимым оттенком щемящей тоски проронил Паллес Сороастр.

Леонард, загодя осведомленный об этом факте, лишь скупо кивнул и перешел к насущному:

— Старик, а та мистическая диковинка, о которой я заикался… Тебе по зубам приглушить или обуздать её пагубные выкрутасы?

— Назвать эту скверну артефактом язык не повернется! Это проклятая дрянь, требующая жесточайшей запечатки! — с ходу отчитал юнца Паллес, но затем сменил гнев на милость: — Ты ведь обмолвился, что характеристика внутри сохранила искру жизни? В таком раскладе обуздать её будет куда проще.

Леонард с колоссальным облегчением выдохнул. Откинувшись на спинку, он вновь устремил взор за окно, любуясь суровыми, до боли напоминающими фабричные цеха очертаниями собора Святого Сирлана.

…………

Улица Песфилл в Северном районе, где возвышался собор Святого Самуила. Аккурат у парадного входа в «Лоэнский благотворительный фонд поддержки образования».

Одри, уже успевшая сменить гардероб и теперь ничуть не выделяющаяся на фоне самых заурядных барышень, легко спрыгнула с подножки кареты.

Свою фальшивую личину мальчишки-газетчика она виртуозно сбросила в заранее снятом номере гостиницы. Эти покои благоразумно выправил Эмлин через третьи руки, так что ни одна ниточка к самой аристократке не вела.

В этот самый час у дверей «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования» то и дело сновали люди, однако Одри без тени сомнений, с абсолютно беспечным видом зашагала прямиком к входу.

Ни один человек даже не удостоил её взглядом. Девушка словно парила в совершенно ином, незримом для простых смертных измерении.

Пружинистым, невесомым шагом Одри пересекла вестибюль и взмыла на второй этаж, направляясь к своему законному кабинету попечителя. Все те клерки и служащие, что попадались ей