class="p1">Научный антиреализм утверждает, что успешные научные теории не следует рассматривать как путеводитель по реальности. Лучше рассматривать их как удобные и полезные методы для достижения различных целей. Наиболее заметным видом научного антиреализма, который ассоциируется, в частности, с австрийским физиком и философом XIX века Эрнстом Махом, является инструментализм. Инструментализм утверждает, что научные теории – всего лишь инструменты, полезные приспособления для предсказания результатов наших наблюдений.

Согласно научному антиреализму, нам не следует верить, что кварки и волновые функции действительно существуют, независимо от того, насколько успешны теории, которые их постулируют. Научный антиреализм не заявляет, что кварков и волновых функций на самом деле нет, он говорит лишь о том, что мы не должны верить в них, полагаясь на теории. Согласно одному популярному лозунгу инструменталистов о квантовой механике, мы должны просто «заткнуться и вычислять». Квантовая механика выглядит настолько контринтуитивной, что ее трудно использовать для формирования картины реальности. Но квантово-механические расчеты предскажут все результаты измерений. Мы можем пользоваться квантовой механикой, сохраняя при этом усвоенный агностицизм в отношении стоящей за измерениями реальности.

Наиболее важный аргумент в защиту научного реализма – это аргумент «никаких чудес», выдвинутый Хилари Патнэмом, который последовал за аналогичным аргументом австралийского философа Дж. Дж. К. Смарта. Этот аргумент гласит, что, не будь теория верна, ее успех был бы чудом. Если мы получили точные результаты, которых могли ожидать, существуй кварки на самом деле, тогда получение тех же результатов без кварков было бы чудом. Ключевая идея заключается в том, что нам нужна научная реальность, чтобы объяснить, почему наши научные теории так хорошо работают.

Наиболее важный аргумент в защиту научного антиреализма – это пессимистическая индукция, изложенная американским философом Ларри Лауданом. Его аргумент гласит, что почти каждая когда-либо разработанная научная теория по прошествии времени оказывается ложной. Ньютоновская механика оказалась ложной. Атомная теория материи оказалась ложной. Во многих случаях ранние теории были заменены более совершенными (квантовой теорией, стандартной моделью физики элементарных частиц), в рамках которых некоторые прежние ключевые законы отвергались и постулировались новые. Поэтому, если мы принимаем какую-либо научную теорию на веру целиком, то нам в итоге почти наверняка докажут, что мы ошибались.

Научный реализм гораздо популярнее научного антиреализма. Согласно опросу PhilPapers, проведенному в 2020 году, 72 % академических философов принимают научный реализм или склоняются к нему, и только 15 % принимают научный антиреализм или склоняются к нему. Научные реалисты часто смотрят на пессимистическую индукцию Лаудана следующим образом. Они утверждают, что более поздние теории, по крайней мере, ближе к истине, чем более ранние, поэтому мы постепенно приближаемся к описанию реальности. Но все еще остается интересный вопрос о том, что именно утверждают наши научные теории.

В последние десятилетия наиболее популярной формой научного реализма был структурный реализм*. Структурный реализм утверждает (в первом приближении), что наши научные теории описывают структуру мира, и эта структура может быть полностью охарактеризована в терминах логики и математики.

Структурный реализм был впервые четко сформулирован Карнапом и Бертраном Расселом в 1920-х годах. После долгих лет забвения он был возрожден в 1989 году британским философом науки Джоном Уорроллом, который утверждал, что структурный реализм представляет собой «лучшее из обоих миров» в спорах о научном реализме. Структурный реализм рассматривает аргумент «никаких чудес» в защиту научного реализма, утверждая, что успех наших научных теорий объясняется тем, насколько хорошо их структура соответствует структуре, существующей в мире. Он отвечает на проблему пессимистической индукции, утверждая, что даже когда более поздние теории устраняют некоторые элементы, привнесенные ранними теориями, то часто сохраняют существенную часть математической структуры этих ранних теорий.

Согласно структурному реализму, мы можем структурировать наши теории, облекая их в чисто математическую форму. В предыдущем разделе мы структурировали описание системы нью-йоркского метро, сначала оформив его в виде четкой карты, а затем избавившись от названий станций и линий и даже от таких терминов, как «станция» и «линия». Аналогичным образом мы можем структурировать физическую теорию, облекая ее в математические термины и избавляясь от названий объектов и даже от таких слов, как «масса», «заряд», «пространство» и «время».

Методика структурирования теорий* была представлена в 1929 году замечательным британским философом Фрэнком Рамсеем* в статье под названием «Теории». Рамсей умер через год в возрасте двадцати шести лет, успев внести важный вклад в математику и экономику, а также философию. Его основные инструменты для структурирования теории теперь известны как «предложения Рамсея», а процесс структурирования теории известен как «рамсеизация» теории.

Основная идея Рамсея заключалась в том, что мы можем взять все, что физика говорит о (скажем) массе, в качестве определения массы. Таким образом, вместо того чтобы формулировать ньютоновскую теорию инерции: «Объекты сопротивляются ускорению пропорционально своей массе», мы можем сказать: «Объекты обладают таким свойством, что сопротивляются ускорению пропорционально этому свойству». Это дает нам версию ньютоновской механики, в которой не используется слово «масса». Если мы сделаем то же самое для силы, заряда, пространства, времени и так далее, то в итоге получим версию физики из одних лишь терминов математики и логики.

Согласно структуралистской точке зрения, современная физика в конечном счете говорит что-то вроде: «Существуют семь свойств*, которые удовлетворяют следующим уравнениям», после чего следуют законы квантовой механики, теории относительности и так далее, и все это в математической форме. Это и будет описанием физического мира в терминах логики и математики.

Является ли эта математическая структура всем, что есть в физическом мире? Онтологические (или онтические) структурные реалисты говорят «да»: физическая реальность исключительно структурна. Онтология – это изучение бытия. Онтический структурный реализм утверждает, что действительно существующее в физическом мире является чистой структурой. В первом приближении физический мир может быть полностью описан в логических и математических терминах.

В свою очередь, эпистемологический структурный реализм утверждает, что структура – это не все, что есть в физическом мире, или, по крайней мере, что это необязательно так. Эпистемология – это изучение знания как такового. Эпистемологический структурный реализм утверждает, что все, что мы можем знать о физическом мире, – это его математическая структура. Но при этом допускается существование некой базовой реальности, выходящей за рамки структуры.

Вы, наверное, помните, как в восьмой главе мы обсуждали концепцию «всё-из-чистого-бита», согласно которой то, что действительно существует в физике, – это чистая структура битов. Эта точка зрения является одной из версий онтического структурного реализма. Онтический структурный реализм является более общей концепцией, чем «всё-из-чистого-бита», поскольку структура, на которую он ссылается, необязательно должна быть цифровой. Мы могли бы назвать эту точку зрения «всё-из-чистой-структуры».

Концепция «всё-из-чистого-бита» контрастирует с концепцией «всё-из-бита-из-всего», которая утверждает, что биты в цифровой физике происходят