увидела людей, двигавшихся в темноте между деревьями. Но лес был густым, с бесцветными, плоскими тенями, которые туман делал серыми.

Она оглянулась. Фараон стоял там, где она его оставила, бледная, сглаженная фигура, всего в нескольких шагах от плещущегося моря, уже окутанного густым белым туманом.

Она позвала: — Ты не идешь?

— Иди.

— Я боюсь.

— Асгард. Помоги ей.

Каллисто обернулась.

Неподалеку по пляжу ползла женщина. Казалось, она подбирала из пыли травинки и запихивала их в рот. Ее лицо было покрыто морщинами, сложными, рельефными, что резко контрастировало с разглаженным лицом фараона. Женщина раздраженно бросила: — Почему я должна это делать?

— Потому что однажды я помог тебе.

Женщина с рычанием поднялась на ноги.

Каллисто отпрянула от нее. Но Асгард схватила ее за здоровую руку и потащила по пляжу.

Каллисто еще раз оглянулась. Черное, как нефть, море густо плескалось о плоский пустой пляж. Фараон ушел. Когда они направились в кабинет Хамы, Номи придвинулась поближе к нему, держа оружие на виду.

Узкие коридоры агломерации 11729 были серьезно повреждены огнем и оружием — шрамы, нанесенные не кваксами, а людьми. В некоторых местах даже чувствовался запах гари.

И коридоры были переполнены: не только бывшими жителями города, построенного кваксами, но и другими, кого Хама не мог не считать чужаками.

Там были оборванцы, такие же, как сама Номи, — представители поколений, пережидавших оккупацию в руинах древних городов людей и других уголках дикой Земли. И были вернувшиеся беженцы, потомки людей, которые бежали на внешние спутники и даже за пределы Солнечной системы, чтобы избежать могущественной, хотя и неэффективной власти кваксов. Некоторые из этих вернувшихся космических путешественников были действительно экзотическими, с кожей, потемневшей от света других звезд, и телосложением, ставшим тонким или приземистым из-за другой силы тяжести — даже глаза были заменены механическими дополнениями. И у большинства из них были волосы: волосы, растрепавшиеся на голове и даже на лице, были разной степени возмутительности. По сравнению с ними жители агломерации времен оккупации, в своих серых одеждах и с бритыми головами, выглядели бесхарактерными трутнями.

Различные фракции смотрели друг на друга с подозрением, даже враждебностью; Хама не видел никаких признаков единства среди освобожденного человечества.

Офис Хамы оказался просторным помещением, стены которого были увешаны информационными панелями. В нем даже было окно с естественным освещением, из которого открывался вид на часть агломерации и земли за ее пределами. Этот престижный офис, конечно, когда-то был отведен ясофту — сотруднику-человеку, управляющему Землей от имени кваксов, — и Хаме очень не хотелось входить в него.

Для Хамы до сих пор освобождение проходило безболезненно, это было время возможностей и свободы, похожее на замечательную игру. Но он знал, что скоро все изменится. Двадцатипятилетний Хама Друз был назначен членом Комиссии по установлению исторической правды, трибунала, созданного для расследования преступлений коллаборационизма. В его обязанности входило выслеживать ясофтов.

Говорили, что некоторые из этих коллаборационистов были фараонами, которым технология кваксов позволяла жить, возможно, на протяжении веков… Некоторые, как говорили, даже пережили период до оккупации, когда человеческая наука продвинулась достаточно далеко, чтобы победить смерть. Если ясофтов ненавидели, то фараонов презирали больше всего, потому что чем дольше они жили, тем большей лояльностью они были обязаны кваксам и тем эффективнее управляли их режимом. И этот режим стал особенно жестоким после неудачного человеческого восстания, произошедшего более ста лет назад.

Хама в сопровождении Номи проведет здесь несколько дней, знакомясь с проблемами, связанными с коллаборационистами. Но для выполнения своего задания ему на самом деле придется отправиться далеко за пределы Земли: на спутник Юпитера, Каллисто. Там — согласно записям, которые хранились во время оккупации самими ясофтами, — несколько фараонов бежали на научную станцию, которой руководил один из них, человек по имени Рет Кана.

В течение следующих нескольких дней Хама работал с собранными для него таблицами данных и принимал посетителей, петиции, заявителей. Он быстро понял, что здесь есть много проблем, помимо преступлений коллаборационистов.

Сама агломерация изо дня в день сталкивалась с бесконечными проблемами. Агломерации были намеренно спроектированы кваксами как временные города. Все это было частью грандиозной стратегии последней оккупации; подданным кваксов не разрешалось связывать себя семейными узами, домом, верностью кому-либо или чему-либо — за исключением, возможно, самой оккупации. Агломерация — это не дом; рано или поздно вас бы переселили.

Практическим результатом стало то, что наспех построенная агломерация быстро приходила в упадок. Хама мрачно читал отчет за отчетом о заилении каналов, перебоях в отоплении и освещении, разрушении жилищ. Люди страдали от болезней, которые, как считалось, давно исчезли с лица планеты, — вернулся даже голод.

А потом начались войны.

Последствия ухода кваксов — внезапного исчезновения правительства Земли спустя три столетия — были чрезвычайно бурными. Менее чем через месяц люди снова начали воевать друг с другом. Прошло полгода хаоса, прежде чем сформировалась Коалиция, и даже сейчас по всей планете все еще бушевали ожесточенные бои против полевых командиров, вооруженных оружием кваксов.

Конечно, именно ясофты были в центре самых ожесточенных конфликтов. Во многих местах ясофтов, включая фараонов, казнили без суда и следствия. В других местах ясофты скрывались, или бежали за пределы планеты, или даже оказывали сопротивление. Коалиция прекратила кровопролитие, пообещав, что коллаборационисты будут привлечены к ответственности перед ее новой Комиссией по установлению исторической правды.

Но Хама, сидевший в одиночестве в своем кабинете и корпевший над таблицами данных, понимал, что правосудие легче обещать, чем осуществить. Как могли люди-короткоживущие существа, которых фараоны пренебрежительно называли "поденками", судить за преступления, которые, возможно, совершались веками? Не было свидетелей, кроме самих фараонов; не было официальных записей, кроме тех, что велись во времена оккупации; не было свидетельств, кроме горстки легенд, сохранившихся после бесконечных распадов агломераций; не было даже каких-либо вещественных доказательств с тех пор, как великое искоренение кваксов начисто стерло с лица Земли ее прошлое.

Хама постепенно осознавал, как еще больше усложняло ситуацию то, что ясофты были полезны.

Это был вопрос компромисса, практической политики. Ясофты знали, как устроен мир, на