в состоянии шока. Ему не удалось много узнать от них о выпавшем на их долю тяжелом испытании.

– Только один ребенок смог сказать что-то внятное, – сообщил Джефферс. – Девочка, шести лет или около того; ее имя пока не установлено. Она сказала, что все взрослые мертвы. Когда я спросил, как они умерли, девочка ответила, что их убил преподобный. Всех до единого.

Неясно, является ли рассказ этого свидетеля правдой или следствием шока. Точная численность жителей Маленького Рая тоже пока не установлена.

Газета «Кловис Ньюс» будет тщательно наблюдать за расследованием и дополнять эту историю по мере появления подробностей.

* * *

ОТЧЕТ О ПРОИСШЕСТВИИ В БОЛЬНИЦЕ

Больница общего профиля Сибола,

Рузвельт авеню, 1016

Гранс, Нью-Мексико, 87020

Подготовил(а): Ронда Попплвелл, специалист отдела кадров

Дата происшествия: 23 октября 1966 года. Приблизительно в 2:15 ночи

Местоположение: больничная аптека, цокольный этаж

Характер инцидента: нападение, насильственное лишение свободы

Описание инцидента

Примерно в 2:15 ночи 23 октября Джордж Леннокс, 55-летний фармацевт, работавший в ночную смену, подвергся жестокому нападению со стороны неизвестного мужчины. По словам Леннокса, нападавший подъехал к нему в инвалидном кресле. Цитата: «Чернокожий парень. Мокрый, грязный и весь в крови, катился по коридору». Когда Леннокс предложил мужчине подняться наверх, в отделение неотложной помощи, тот ответил, цитирую: «Не могу этого сделать, старина. Я задолжал по страховке». Леннокс настоятельно потребовал, чтобы мужчина подчинился, и в конце концов схватился за инвалидное кресло, но нападавший набросился на него и сильно ударил по лицу. Напуганный и теперь опасавшийся за свою жизнь, Леннокс позволил отвести себя в отделение для приема лекарств. Мужчина велел ему наполнить сумку различными препаратами, а также предметами медицинского назначения (перечень прилагается). Леннокс отметил, что у нападавшего было пулевое ранение в районе левого колена. Изъятые предметы, по-видимому, предполагалось использовать для лечения этой травмы.

Нападавший был ростом примерно 185 см и весил около 80 кг. Чернокожий, с длинными нечесаными волосами. Глаза карие. Возраст – около 35 лет. Он говорил с британским акцентом. Признаков наркотической зависимости не замечено. Леннокс описывает этого человека как душевного, с жизнерадостным характером, несмотря на его травмы; тем не менее не было ни одного момента, когда бы Леннокс перестал его бояться.

Пока Леннокс собирал требуемые вещи, мужчина продолжал оживленную беседу. Казалось, он был особенно сосредоточен на негативном поведении некой женщины. Леннокс предположил, что эта женщина могла быть женой или подругой мужчины; возможно, именно она стреляла в него. Я передала эту информацию департаменту шерифа.

После того, как Леннокс сложил требуемые предметы в мешок, мужчина привязал его к клетке-карцеру с помощью эластичных бинтов. Узел был завязан довольно хорошо. Ленноксу потребовалось тридцать минут, чтобы освободиться. К этому моменту нападавший скрылся. Инвалидная коляска была найдена у выхода из прачечной.

Отчет отправлен: Дональду Грубману, главному исполнительному директору.

* * *

Письмо, отправленное 15 декабря 1968 года из города Олд-Дитч, штат Аризона

Дорогая Минерва,

как ваша жизнь, миледи? Вы хорошо спите?

Ха.

Я выжил. Но полагаю, ты и так уже это знаешь. Ты чувствуешь это, как и я чувствую тебя. И Мику тоже, когда ветер дует в определенную сторону, а сейчас он дует именно туда. Холодно, да? Зима (хотя и не такая, как во времена моей юности). Зима в Аризоне означает, что, возможно, стоит отказаться от льда в чае. Но сейчас Рождество, и наверное, я слишком сентиментален.

Или задумчив. Между этими двумя понятиями такая тонкая связь. В этих краях Рождество празднуют без особого энтузиазма. Это город стариков, а Рождество – для молодежи, не так ли? Но здесь есть огни, гирлянды и елка. Прошел еще один год. Ну что ж. Бог может забрать все оставшиеся мне годы. Я не вижу в них особой пользы.

Я хочу извиниться. Знаю, что для тебя это ничего не значит и что это ни черта не исправит. Жаль, что не могу вернуться в прошлое, в то время, когда я был трудным ребенком, занозой в заднице, как сказали бы вы, янки, и просто… стать лучше. Принять решения, которые не привели бы к такому количеству крови и сожалений. В моей жизни были люди, которые пытались наставить меня на правильный путь. Жаль, что я не прислушивался к ним достаточно внимательно.

Джордж Оруэлл писал, что в пятьдесят лет у человека такое лицо, какого он заслуживает. Но некоторые из нас получают по заслугам гораздо раньше.

Я убил твоего отца, который был игроком. Довольно распространенный порок. Нет ничего такого, из-за чего человека стоило бы убивать. Но я убил. Застрелил его. Можно очень долго тут распинаться, что в этом не было ничего личного, что я был не более чем инструментом, выполняющим свое предназначение, но все же у человека есть своя воля. Мне не нужно было его убивать. Но у меня была возможность, а он согрешил – совсем немного, – и в то время я считал справедливым лишить его за это жизни.

Я не знаю, как это убийство привело к смерти твоего брата. Мы с тобой не успели это обсудить. Я лежал на дороге с пулей в ноге, а тебе нужно было отвезти детей в безопасное место, что ты, к моей радости, успешно сделала. Все они выжили. Я надеюсь, что у них есть бабушки и дедушки, тети и дяди, которые смогли их приютить. Я надеюсь, они забудут все, что видели. Детский разум податлив, не так ли говорят психологи? Детское сознание можно очистить и переписать заново. Немного вытравить эскиз мозгов. Надеюсь, что это так.

В тот день огонь почти догнал меня. Я чуть не погиб, но все же смог добраться до реки. Погрузился метра на полтора и дышал через тростинку – тростинку, моя дорогая, как персонаж какого-нибудь мультфильма! Пепел летел на воду; он был таким густым и черным, что я не мог ничего разглядеть, словно тонул в чернильной реке. Но огонь прошел надо мной довольно быстро. Когда все закончилось, я сумел доползти до Гриндерс-Свитч. Мое колено… ха! Легкое ранение. Бывало и похуже. Иногда я задаюсь вопросом, намеренно ли ты так выстрелила, Минерва, моя дорогая? Чтобы причинить мне боль и оставить постоянное напоминание, но не убить окончательно. Ты проявила милосердие? Или мне просто повезло? Хочется верить, что первое. Но если нет, то не надо разрушать мои