планировал встречаться — ни с кем, кроме Лиз, вот почему так важно было научиться доставлять ей удовольствие.

Фили жутко бесила моя неуемная тяга к знаниям, дотошность и перфекционизм, граничащий с одержимостью, в любой сфере жизни (не мои слова, Фили), а вот Лиз не жаловалась.

В отличие от Фили и других ребят, она не смеялась над моим стремлением к совершенству, а, наоборот, поощряла его и хвалила за каждое мало-мальское достижение.

Узнай мама хоть десятую часть того, чем мы с Лиз занимались летом, меня бы посадили под замок до восемнадцатилетия, а если Майку шепнут обо всех местах, куда я целовал и где ласкал его дочь, можно смело рыть себе могилу.

Богом клянусь, наша невинность висела на волоске, а на фоне гениальной идеи Лиз попробовать «все, кроме секса», десять месяцев до ее шестнадцатилетия ощущались как шестнадцать лет.

Сегодняшнюю тусовку в честь окончания каникул устраивали будущие выпускники. Гуляли у моего товарища по команде, шестигодка Терранса Крина. Его родители владели конноспортивным комплексом и жили в нереально шикарном доме. Конечно, он не шел ни в какое сравнение с Олд-Холл-хаусом — ни один дом не шел, — однако выглядел весьма внушительно, и от него так и веяло богатством.

Хотя вечеринка предназначалась только для старшегодок, нас, как регбистов основного состава, встретили с распростертыми объятиями.

Из-за идиотской школьной политики и иерархии ключевых игроков команды приглашали на все мероприятия и вечеринки — вместе с прекрасными половинами.

Поскольку Джонни еще не вернулся с юга Франции, где отдыхал с предками, а у Фили кипела уборка урожая, мы с Гибсом отдувались за четверых. К несчастью, он притащил с собой белокурого дьяволенка, чем здорово подпортил мне праздник. Гиперактивная Клэр в паре с гиперактивным и пьяным Гибсом сулили сплошные неприятности.

— Поверить не могу, что каникулы кончились, — жаловался Гибс. — Куда ушло лето?

Развалившись в шезлонге на заднем дворе Кринов, мой старинный приятель глушил свою любимую текилу.

— Ты бы волновался не об ушедшем лете, чел.

Устроившись на соседнем шезлонге, я потягивал седьмую пинту странной зеленой гадости, которую девчонки-шестигодки называли «Жирная жаба». Если не считать водки, понятия не имею, из чего они сварганили коктейль, но было очень вкусно и ударяло прямо в голову.

— Лучше беспокойся о Клэр в компании десятка лошадок.

— Вот черт! — Гибс кубарем скатился с шезлонга и поспешил прочь. — Я запретил твоей сестре приближаться к конюшням.

— Скачите так, чтоб Шергар позавидовал[30]! — крикнул я ему вслед заплетающимся языком.

Потом, посмеиваясь, осушил свой бокал и, наклонившись, поставил его на террасу. Зная Гибси и Клэр, я не сомневался: побег они устроят похлеще, чем Тито с Осси в фильме «На запад»[31].

— Ты мне нужен, — шепнул на ухо знакомый голос. — Немедленно. — Лиз плюхнулась ко мне на колени, обняла за шею и пощекотала языком ухо. — Очень-очень.

— Господи, Лиз, — застонал я, ощущая, как ее ягодицы трутся о мой восставший член. — Я сейчас не сдержусь.

— Именно этого я и добиваюсь. — Она осыпала поцелуями линию моих скул, провела языком по нижней губе. — Не сдерживайся, малыш.

Алкоголем от нее разило не меньше, чем от меня.

— Только во мне.

Господи.

Она точно решила меня добить.

— Мы же выпили.

— Мне плевать.

— А мне нет, — невнятно пробормотал я. Точнее, трезвая версия меня. А пьяная — читай, нынешняя — версия мечтала раствориться в этой девушке безвозвратно. — Малыш, не искушай меня.

— Поддайся искушению. — Ее пальцы скользнули мне под рубашку. — Трахни меня.

Трахнуть ее?

Господи Исусе.

— Трахнуть прямо здесь? — выдавил я в надежде образумить Лиз. — Хочешь, чтобы наш первый раз случился на вечеринке в чужом доме?

Естественно, Лиз кивнула и, хуже того, перекинула ногу через мое бедро.

— Я тебя чувствую, — стонала она, не отрываясь от моих губ. — Ты такой твердый. — Лиз пощекотала мой язык своим и, выгнувшись, задвигала бедрами. — Возьми меня.

— Никакого секса, — возразил я, хотя член заныл в знак протеста. — Вплоть до твоего дня рождения.

— Это мы еще посмотрим. — Лиз впилась мне в волосы и закрыла рот поцелуем.

Ближе к телу и еще ближе к грани

23 августа 2003 года

Лиззи

Распаленные гремучей смесью алкоголя и похоти, мы ввалились в дом, в первую попавшуюся комнату. Плевать, что ею оказался тесный туалет. Я быстро щелкнула замком и толкнула своего парня на опущенную крышку унитаза.

— Лиз, малыш...

— Тсс. — Я снова оседлала Хью и жадно впилась губами в его губы.

Беззастенчиво вращая бедрами, я лихорадочно расстегивала на нем рубашку в стремлении поскорее прикоснуться к телу. Пульсация в паху, куда упиралась выпуклость на его джинсах, сводила с ума.

Хью потянулся к завязкам моего топа, я одобрительно застонала и рванула последние пуговицы на его рубашке.

Топ соскользнул на талию, и ладони Хью уверенно легли на мою грудь, лаская ее именно так, как мне нравилось.

— Мм, — поощрительно замычала я, когда он зажал один мой сосок большим и указательным пальцем, не переставая поглаживать второй.

Эмоции зашкаливали. Чувства, которые пробуждал во мне Хью, превосходили самые смелые эротические фантазии с его участием.

Он сильнее сжал мой сосок, и у меня вырвался глухой стон:

— Не останавливайся.

Мой парень послушно внял просьбе, продолжая ласкать мой рот и грудь пальцами, языком, а его внушительный, обтянутый джинсами член все сильнее упирался мне в промежность.

Дыхание перехватило: его рука скользнула вниз и скрылась у меня между ног. Мысленно поблагодарив Клэр, я задрала до талии юбку, которую она убедила меня надеть, и уже собралась отодвинуть в сторону трусы, чтобы открыть своему парню беспрепятственный доступ к телу, однако Хью меня опередил.

— Черт! — вырвалось у меня, когда его пальцы прошлись вдоль щелки — эти дразнящие движения Хью за лето довел до совершенства. — Пожалуйста...

— Тсс.

Прильнув к моим губам, он осторожно ввел два пальца внутрь и задвигал ими. Сначала медленно, чтобы дать моему телу привыкнуть, потом быстрее, и этот порочный ритм грозил довести меня до исступления.

Сгорая от желания доставить ему удовольствие, я неуклюже расстегнула пуговицу на джинсах, рванула молнию, и он предстал передо мной во всей красе.

Большой, толстый, твердый.

Господи Исусе.

Умирая от страсти