этой парочке не было равных, и я прекрасно понимала столпившихся вокруг зрителей — хотя никогда не призналась бы в этом вслух.

Между ними, бесспорно, ощущалась химия, и я с тоской напомнила себе: настанет день, и подруга навсегда исчезнет из моей жизни. Пока мне худо-бедно удавалось выносить его присутствие, однако Клэр любила его по-настоящему. Рано или поздно они сойдутся, и я ее потеряю. Да, Клэр испытывала ко мне самые теплые чувства, но ее сердце принадлежало Тору, и со временем чаша весов неизбежно склонится в его пользу.

Какая чудовищная пытка.

Соблюдать приличия.

Помалкивать.

Скрывать боль.

Внутри все бурлило, закипало.

Когда-нибудь грянет взрыв.

И я молилась, чтобы продержаться подольше.

— Нашел, вот и ты! Где пропадала?

Голос Хью проник в мои мысли, руки обхватили меня сзади за талию, и спина оказалась прижата к мускулистой груди.

Немногим раньше я улизнула от веселой компании. При всем желании не расставаться с Хью ни на секунду, в обществе регбистов — особенно Тора — мне было неуютно, захотелось от них отдохнуть. Кроме того, все ребята прилично набрались, а те, кто пришел без пары, цепляли себе на вечер девчонок, которых я терпеть не могла.

— Решила немного подышать, — ответила я и вздрогнула, когда его губы коснулись моего уха.

Желание слиться с ним зашкаливало. Хью вытворял со мной нечто невероятное, и я обожала его так, что в голове не укладывалось. Он одновременно будоражил и успокаивал. В нем не было ни чопорности, ни безрассудства. Хью воплощал собой золотую середину, он не стеснялся своих заслуг, но и не хвастался ими на всех углах.

— Эй, Хьюи! — окликнул Люк Кейси, пробиваясь к нам сквозь толпу. — Ты бы побеседовал с Гибсом, а то он усадил твою сестренку верхом, и она скачет на нем, как на лошади.

Я думала, мой парень сейчас ворвется в круг и быстро прекратит шаловливые игрища Тора с Клэр, однако ничего подобного не произошло.

— Ну и пусть. — Хью развернул меня к себе и намотал мои локоны на кулак. — Я танцую со своей девушкой.

— Нет, нет, нет, — заупиралась я, глядя в его очаровательно раскрасневшееся лицо. — Ты ведь знаешь, я ненавижу танцевать. — Потом улыбнулась и потрепала его по щеке. — Ты такой милый, когда выпьешь.

А выпил он основательно. Я даже слегка захмелела от его дыхания, пропитанного алкогольными парами.

— Лиз, что ты со мной делаешь... — Карие глаза потемнели, расширенные зрачки сверкали голодным блеском. Хью сжал мои ягодицы и грубо привлек к себе. — Что ты со мной делаешь...

И мы поцеловались.

Руки лихорадочно блуждали по телам друг друга, стискивали все, до чего могли дотянуться. Язык Хью проник ко мне в рот, ладони скользили по фигуре, и я тонула в волшебных, ярких, умопомрачительных ощущениях, какие мог вызвать только один человек на свете.

Заиграла «Take Me to the Clouds Above» LMC и U2[29]; песня идеально подходила к ситуации, ведь Хью Биггс мог унести меня куда только пожелает, и я с радостью последую за ним.

Мне безумно льстило, что он — звезда Томмена, великолепный игрок в регби, блестящий флай-хав — принадлежал мне одной.

Мечтал только обо мне.

Даже если Клэр заметила нас, плевать.

Сейчас меня ни капли не волновали ее чувства и обиды.

Любовь затмевала все.

Его язык дразняще щекотал мой, пока Хью медленно оттеснял меня назад, совершенно не скрывая своих намерений. Переполняемый чувствами, он прилюдно демонстрировал первобытную страсть ко мне, и это безумно возбуждало.

Пятясь, мы приблизились к скандальной стене, у которой серьезные пары пускались во все тяжкие. Спина коснулась прохладного бетона, а в следующий миг Хью навалился на меня всем телом. Будь у меня возможность раздеться здесь и сейчас, прямо в танце, я бы не колеблясь ею воспользовалась — настолько сильным было отчаяние.

Возбужденная, изнемогающая от желания, я исступленно терлась об него бедрами, прижималась грудью к его груди, чтобы ощутить ее твердость.

Безумие.

Экстаз.

Калейдоскоп бесконечного множества чувств.

Лето любви

23 августа 2003 года

Хью

В первую встречу я почувствовал с Лиззи Янг связь, какой не чувствовал ни с кем и никогда.

В ту пору я не понимал своего влечения и не догадывался, как глубоко увяз. Совсем еще ребенок, я даже не думал сопротивляться и вмиг потерял голову от девочки с грустными прозрачно-голубыми глазами.

Со временем мы очень сблизились, наша прочная связь только крепла из года в год. Когда перед началом шестого класса Лиз согласилась со мной встречаться, я был вне себя от счастья.

После смерти сестры у Лиз обострилось биполярное расстройство, она тонула в своем горе, однако нас это не сломило. Лиз не отстранилась от меня, как от всех остальных; напротив, мы стали еще ближе. Затворившись от всего мира, она оставила для меня ключ.

Нас не разобщило ни свирепствующее половое созревание, ни два года, что я провел без нее среди соблазнов Томмена. Почти все парни в школе считали, что Лиз мне наскучит и я найду новую девушку, но произошло ровно наоборот.

Чем старше мы становились, тем сильнее менялись наши тела и бушевали гормоны. Моя одержимость Лиз достигла пика — самоконтроль держался на волоске. Я хотел ее безумно, и она отвечала взаимностью, из-за чего бить по тормозам в пылу страсти удавалось с огромным трудом.

В октябре мне исполнялось шестнадцать, и Ким, менеджер развлекательного комплекса отеля, уже обещала взять меня на полставки спасателем — свободного времени практически не останется. Вот почему я стремился проводить каждую секунду летних каникул с Лиз.

Словосочетание «лето любви» заиграло новыми красками, и мы с Лиз опасно балансировали на грани точки невозврата.

Этим летом я узнал о женской анатомии больше, чем за почти шестнадцать лет жизни, и, черт возьми, мне сказочно повезло с учителем. Хотя Лиз была на восемь месяцев младше, в постели верховодила она и на каждом шагу давала мне фору.

Из-за моей соревновательной жилки и желания преуспеть везде и во всем я запоминал все ее пылкие наставления, данные в порыве страсти, стремясь не только овладеть искусством соблазна, но и достичь в нем невероятных высот.

Лиз, ничуть не смущаясь, говорила, что ей нравится, а что нет, и я не уставал благодарить свою девушку за честность, ведь, черт возьми, кто, если не она? Я не встречался — и не