Пламя фонаря зашипело и затрещало – керосина почти не осталось.

Теперь эта штука скользила внутри него. Было не так больно, как он ожидал. Возможно, красные веревки как-то на это влияли. Мика не осмеливался смотреть, но слышал, как внутри него что-то переворачивается с тихим хлюпаньем. Он сделал несколько судорожных вдохов, как мальчик, который собирается опустить голову под воду, чтобы проверить, на сколько секунд он может задержать дыхание.

«О Боже, – подумал он в отчаянии. – Пожалуйста, пусть они будут в безопасности. Пожалуйста, позволь им жить, не задаваясь вопросами, не отягощая себя слишком тяжелым бременем, без… без… без…»

Свет фонаря погас, и Мику поглотила темнота. В этой темноте раздался голос.

Начнем?

Эпилог

Дом, милый дом

1980

1

Эллен Шугру очнулась утром в пять минут одиннадцатого, когда ее дочь вернулась домой.

Она никогда не вспомнит, от какого сна ее разбудили. В памяти остались лишь ощущение темноты и непрекращающееся хлопанье крыльев. И в этом бурлящем водовороте слышался спокойный и вездесущий голос ее мужа:

без, без, без…

Она не разлепила веки. Как обычно, ее глаза были уже открыты. Эллен просто пришла в себя, как человек, выброшенный из колодца. Солнечный свет, струившийся через окно, был таким ярким, что она зашипела от боли. Она моргнула – Матерь Божья, как больно! Веки терлись о глазные яблоки, словно мелкозернистая наждачная бумага, отчего по щекам потекли слезы. Когда в последний раз она спала так долго, что ее разбудило солнце? У нее была привычка вставать до рассвета. Она что, немного лишнего выпила с Микой накануне вечером? В голове пульсировала боль.

Волна вины захлестнула ее: вот она лежит в постели с похмелья, а Петти уже встала и, без сомнения, недоумевает, почему ее мать все еще дрыхнет. Разве у них не было планов на утро? Эллен попыталась вспомнить. Урок игры на фортепиано, футбольная тренировка или…

В спальню вошла ее сестра. Шерри поднесла дрожащие руки ко рту. Ее глаза расширились от шока.

Что-то было не так. Эллен поняла это внезапно. Ее сестра не должна была выглядеть такой старой. Шерри, она… Господи, да она была старухой! С костлявыми руками, кожа на которых туго обтягивала кости. Тонкие морщинки в уголках глаз Шерри превратились в глубокие «гусиные лапки».

– Ты что… – благоговейно спросила Шерри. – Эллен, ты не спишь?

Почему, черт возьми, ты так удивилась моему пробуждению? Я знаю, что встала позже обычного, но давайте не будем раздувать из мухи слона.

Вот что собиралась сказать Эллен. Но когда она попыталась заговорить, ее голос звучал как шелест бумаги. Во рту было сухо. Голосовые связки казались ржавыми, как двигатель на свалке, ставший непригодным из-за долгого неиспользования. Она застонала и перевернулась на спину. О! Это тоже было больно. Твою ж мать… Эллен попыталась сесть. Не получилось. Так странно… Ее мышцы будто размякли. Ей едва удалось оторвать руку от покрывала. И она бы закричала, если бы могла: ведь ее рука превратилась в безжизненную палку!

Господи, что же с ней случилось? Кто украл ее жизнь, ее тело?

– Ты, главное, не нервничай, – услышала она голос Шерри. – Все будет хорошо.

Дрожащими руками Шерри подняла трубку телефона, стоявшего на комоде, и нажала на кнопку.

– Доктор? Это Шерри Беллхейвен. Она проснулась. – Дрожа, сестра яростно закивала. – Понятия не имею, я только что пришла, а она уже встала. Ладно… Ладно… Ладно… Да… Да… Да…

Она повесила трубку.

– Доктор скоро придет. – Она повернулась к Эллен. – Тебе нельзя засыпать, Эл. Пожалуйста, просто держи глаза открытыми. Не спи.

«Из-за чего ты так взвинчена? – хотела спросить Эллен, борясь с желанием запаниковать. – Я совсем не чувствую усталости. Я как следует выспалась. Такое ощущение, правда, что мне снился кошмар».

В спальню вошел мужчина лет двадцати с небольшим. Эллен хотела натянуть одеяло, почему-то чувствуя себя голой, но руки не слушались. Парень был красивым и подтянутым, с волосами песочного цвета. Он недоверчиво уставился на нее.

– Тетя Эллен?

Нет. Этого не могло быть. Нейт? Нейт был еще слишком маленьким, чтобы водить машину или курить сигареты. Это не мог быть ее племянник. Это был кто-то другой. Самозванец. Кто-то решил ее очень подло разыграть.

Эллен почувствовала тошнотворную боль в пояснице. Сколько же, черт возьми, она проспала?

– Доктор просил, чтобы ты села, – сказала Шерри. – Мы с Нейтом тебе поможем, хорошо? Может быть немножко больно.

Эллен удалось кивнуть. Теперь ее охватил страх. Она не боялась заснуть – и вообще сомневалась, что теперь у нее когда-нибудь получится нормально поспать, – но испытывала дикий страх от ощущения, что прошло слишком много времени… от этого ужасного чувства потери, от того, что у нее отняли жизнь.

– Который час? – резко спросила она. Затем, внезапно испугавшись, добавила: – Какой сегодня день?

Где Петти? Где Мика? Почему они не здесь?

Шерри схватила ее за правую руку и плечо, Нейт – за левую. Так осторожно, как только могли, они усадили ее и прислонили к спинке кровати. Боль была чудовищной. Ее мышцы атрофировались, тело ужасно сморщилось. Эллен почувствовала запах плесени и немытого белья; прошло несколько мгновений, прежде чем она поняла, что пахнет от нее самой. Она ужаснулась, увидев, как изуродовано ее тело. Хорошо, что его нижняя часть была скрыта под простынями!

Приподнявшись, Эллен смогла выглянуть в окно. Двор с голыми цветочными клумбами. Солнце отражалось от почтового ящика у начала длинной дорожки, посыпанной гравием. Прищурившись, она наблюдала за приближающейся машиной. Здоровенная дерьмовина. «Кадиллак»… Ее грудь заходила ходуном, когда она снова попыталась рассмеяться. Неужели Мика купил «Кадиллак»? Это было совсем на него не похоже. Судя по всему, сейчас он появится в ковбойских сапогах со стразами…

Машина въехала на подъездную дорожку. Сердце Эллен подпрыгнуло, когда в голове промелькнуло видение, за которое невозможно было ухватиться. Предчувствие, как сказали бы гадающие на картах Таро.

«Пожалуйста, – подумала она, когда двери машины открылись. – О, пожалуйста, пожалуйста...»

Минерва остановила машину. Петти продолжала спать на заднем сиденье. На ее лице застыло беспокойное выражение, будто девочка страдала от ночного кошмара.

– Эй, – сказала Минерва, потянувшись назад, чтобы слегка встряхнуть ее. – Спасибо, что подсказала дорогу. Дорогая, мы уже дома.

Девочка проснулась. Ее лицо разгладилось и стало безмятежным. Петти потерла глаза и села.

– Мне снился сон.

– Вот как? – сказал Эбенезер. – Не особо приятный, да?

– Не помню… – Она в замешательстве уставилась на него.

– Наверное, это и к лучшему.

Они втроем сидели в машине с заглушенным