— Ты разочарован?

Кори неопределённо пожал плечами.

— Хотелось, конечно, большего, но…

— Ты понимаешь, почему я так сделал?

— Да. Он здесь.

— Они, — поправил его отец. — Женщина тоже. Я почувствовал её, когда она успокаивала мальчишку. Вот, кстати, взгляни.

Он протянул сыну рисунок Рабастана.

Кори внимательно рассмотрел серию набросков, выполненных быстрыми летящими штрихами.

— Последнее, чего можно было ожидать от Беллатрикс Лестрейндж, — рыкнул Корвус, резко выпрямляясь. — Что я слышал все эти годы? Беллатрикс ни в грош не ставит своего мужа, Беллатрикс боготворит Тёмного Лорда, Беллатрикс безумна и не осознаёт реальности… А что мы имеем в итоге? Я не уверен, что твоя мать ушла бы со мной за Грань, имея выбор. А она ушла! Нельзя верить ничему, кроме того, что видел собственными глазами, но как, как можно быть во всех местах сразу?!

— Когда мы видели их в январе, они выглядели абсолютно счастливыми и влюблёнными друг в друга, — острожно заметил Кори.

— Соблазн утереть нос британским Лестрейнджам и заставить их признать себя младшей ветвью рода, конечно, велик, — никак не отреагировав на слова сына, Корвус словно рассуждал вслух или говорил сам с собой, — но я не настолько глуп, чтобы ссориться с обитающими по Ту Сторону Грани.

— А почему кузен не чувствует брата и невестку? — поинтересовался Кори.

— Ему слишком больно, боль затапливает его, и чтобы хоть как-то её снизить, магия отключает его чувствительность. Да и Грань сама решает, кто может увидеть принадлежащих Ей, а кто — нет. К тому же, у него другой Дар, — заметил Корвус, кивая на рисунок. — Я никогда не видел ничего подобного. Он должен был учиться, а не прислуживать безумному полукровке, возомнившему себя Повелителем Мира. Откровенно признаться, — продолжил он, — я давно подумывал о том, что вражде британских и французских Лестрейнджей давно пора положить конец. Мы с Рэндальфом попытались, но он оказался слишком вспыльчивым и слишком гордым, да и я не собирался уступать. А потом он умер, и шанс был упущен. Заключать договор с Родольфусом, мальчишкой, годящимся мне в сыновья, я не мог. Думал, что это сделаешь ты, когда займёшь моё место, но теперь и Родольфус мёртв. Похоже, это будет длиться вечно, сама судьба против нас. Хотя…

Корвус прищурился, словно оценивая идею, пришедшую ему в голову.

— Брак Генриха VII, героцога Ланкастера с Елизаветой Йоркской положил конец войне Алой и Белой Розы, терзавшей Англию более 30 лет. Если мальчишка Родольфуса женится на твоей дочери, наша вражда утихнет сама собой и род Лестрейнджей снова воссоединится.

— Э — э-э… Но у меня нет дочери, — растерялся Кори. — Я пока даже не женат…

Отец смерил его тяжёлым взглядом и коротко распорядился:

— Сгинь.

Кори мгновенно ретировался, зная, что в подобном состоянии отец способен на что угодно.

— Рэндальф, Рэндальф, — покачал головой Корвус, оставшись в одиночестве. — Как ты мог упустить такого сына, как Родольфус. Я бы за него отдал всё, но что теперь говорить. Я дам защиту твоему младшему сыну и внуку, но вмешиваться не буду. Как Рабастан воспитает наследника, так воспитает. И я совершенно не обольщаюсь на этот счёт.

В камине за спиной Корвуса полыхнула яркая вспышка и появилась голова импозантного, холёного мужчины с обеспокоенным выражением лица.

— Мсье Лестрейндж, у нас некоторые затруднения. Вы не могли бы… — зачастил он.

— Уже иду.

Корвус подошёл к камину, бросил горсть летучего пороха чуть ли не в лицо своему собеседнику, произнёс «Министерство Магии» и шагнул в камин.

Едва он вышел из камина, к нему суетливо подскочил тот же холёный мужчина.

— Мсье Лестрейндж, у нас возникли серьёзные проблемы с британским Авроратом, Исполняющим обязанности Министра Магии сэром Кингсли Шеклболтом и этим юношей, победившим Тёмного Лорда… Упоминается ваша фамилия… Я опасаюсь дипломатического скандала и международного резонанса. Мсье Лестрейндж мы не можем позволить себе…

Не слушая министра, Корвус толкнул дверь и оказался в соседней комнате, где не было ничего, кроме круглого стола с расставленными вокруг стульями и большого зеркала во всю стену. Из зеркала на него мрачно смотрел лысый темнокожий верзила с золотой серьгой в ухе. За спиной Шеклболта — а это был именно он, — маячил черноволосый взлохмаченный подросток в очках и со шрамом в виде молнии на лбу. Подросток выглядел раздражённым, он кусал губу, дёргался, то и дело запускал пальцы в и без того растрёпанную шевелюру и стискивал то зубы, то кулаки.

Лестрейндж трансфигурировал стул в кресло, скорее напоминающее трон, уселся, закинув ногу на ногу и вопросительно взглянул на британцев.

— Господа, вам лучше обратиться к мсье Корвусу Лестрейнджу, — пролепетал протиснувшийся за ним Министр Магии.

— Я не совсем понимаю, почему подобные вопросы вы отдаёте на рассмотрение человеку, который не занимает ни одного официального поста в Министерстве Магии Франции, — низким басом прогудел Кингсли, — но если вы настаиваете, я повторю для господина Лестрейнджа: по нашим сведениям, один из ближайших соратников и пособников Волдеморта сумел сбежать во Францию, надеясь там укрыться от правосудия. Мы настаиваем на его выдаче Аврорату Британии, чтобы он понёс заслуженное наказание. По странному совпадению он носит ту же фамилию, что и вы, сэр, — Лестрейндж. Рабастан Лестрейндж.

— В чём его обвиняют? — поинтересовался Корвус.

— А вы не слышали? — взвился подросток.

— Гарри! — осадил его Шеклболт. Юноша недовольно замолчал, бросая на Корвуса злые взгляды.

Корвус разглядывал переплетённые пальцы, демонстративно ожидая ответа Кингсли.

— Его обвиняют в причастности к массовым убийствам маглов и волшебников, участии в пытках и террористических актах, — неприязненно ответил британец.

— Насколько мне известно, — возразил Корвус, — ваш предшественник на обоих постах Руфус Скримджер гарантировал Рабастану символическое наказание, если он останется последним представителем британской ветви Лестрейнджей.

Корвус намеренно не упомянул Рэндальфа. Его интересовала позиция Министерства по вопросу происхождения мальчика.

— Да, Руфус действительно оставил такое распоряжение, — недовольно подтвердил Кингсли, — хотя я не понимаю, откуда вам об этом известно, но даже он не говорил о полном помиловании. Рабастан Лестрейндж преступник и должен получить своё.

— У меня есть основания полагать, — холодно заметил Корвус, мысленно отметив, что Кингсли не стал упоминать Рэндальфа, что свидетельствовало о том, что он разделяет мнение о происхождении мальчика от Волдеморта, — что наказание, уготованное Рабастану, слишком жестоко и что Министерство Магии Британии не намерено придерживаться правосудия в отношении него. Я не могу этого допустить во имя крови.

Кингсли недовольно дёрнул щекой, а Гарри Поттер снова злобно выкрикнул:

— Он преступник и убийца, как все Лестрейнджи.

— Должен ли я принимать эти слова на свой счёт, юноша? — вкрадчиво осведомился Корвус.

— Гарри, я сказал прекратить! —