рассвирепел Кингсли. — Сэр, разумеется, мой юный друг не имел в виду вас, он говорил лишь о старшем брате и невестке Рабастана, известных своими преступлениями и жестокостью.

— Не спорю, — согласился Корвус, справедливо считая, что Родольфусу и Беллатрикс уже всё равно, что о них думает Кингсли, — однако что у вас есть непосредственно на Рабастана? Требовать, чтобы он отвечал за грехи старшего брата, идёт вразрез с нормами и моралью международного магического сообщества.

— Мы должны внимательно расследовать все эпизоды, в которых принимал участие Рабастан Лестрейндж и определить меру его личной вины и ответственности, — нехотя признал Кингсли, — но для этого нам нужно допросить его.

— Могу себе представить, — усмехнулся Корвус. — О методах британских авроров вот уже два десятилетия ходят легенды. Нет, господа, я не считаю возможным выдать вам этого молодого человека, который сейчас исполняет обязанности наследника британской ветви, поскольку опасаюсь за его жизнь и имею основания полагать, что расследование, предпринятое в его отношении, не будет справедливым и беспристрастным.

Лестрейндж сделал паузу, но мозг его лихорадочно работал. Если у аврората есть свидетельство хотя бы одного убийства, совершённого Рабастаном, его укрывательство может вызвать серьёзные проблемы и пошатнуть положение Семьи. Однако и выдавать родственника не хотелось. Не потому, что Корвусу было его жаль — он презирал жалость и сострадание. Но уступить британцам, извечным соперникам и конкурентам, было для него невыносимым. Да и возиться с сыном Родольфуса у Корвуса не было никакого желания. Если бы только он мог знать точно…

На стене у зеркала заплясал огонёк. Корвус напрягся, ощутив дыхание Грани и не взглядом, но краем сознания уловил, как на мгновение огонёк соткался в образ статной женщины с горделиво поднятой головой.

— У них ничего нет на Басти, — прошелестело в воздухе, и только Корвус сумел уловить этот шёпот.

— Что ж, господа, — Корвус встал. — Разумеется, Министерство Магии Франции пересмотрит своё решение, если вы предоставите неопровержимые доказательства вины Рабастана Лестрейнджа в перечисленных вами преступлениях, но пока он останется под нашим присмотром. Вопросы, которые вы хотели ему задать, можете передать мне, я прослежу, чтобы он на них ответил. Больше не смею задерживать.

Он слегка кивнул хмурому Кингсли, смерил презрительным взглядом разъярённого Гарри Поттера и вышел из зала.

— Да-да, как только вы представите доказательства, Рабастан Лестрейндж будет немедленно экстрадирован в Британию, — подтвердил Министр Магии Франции. — Прощайте, господа, — и засеменил вслед за Корвусом.

* * *

— Я же тебе говорил не вмешиваться! — рявкнул Кингсли, рывком разворачиваясь к угрюмо молчавшему Гарри. — Корвус Лестрейндж не тот человек, на которого можно орать или попробовать впечатлить силой. Я надеялся, что неприязнь к британской ветви у него достаточно сильна, чтобы покончить с последним её представителем, но голос крови оказался сильнее.

— Этого следовало ожидать, — заметил Робардс, устроившийся в кабинете вне поля зрения оппонентов. — Девиз Лестрейнджей — Comix cornici nunquam confodit oculum, Ворон ворону глаз не выклюет.

— Если у нас будут доказательства, Корвусу придётся его выдать. Старик не захочет проблем на международном уровне, — задумчиво произнёс Кингсли. — Ему и его наследнику есть что терять. Рабастан в его глазах вряд ли стоит этих потерь.

— Кстати, о наследниках. Почему ты не говорил о ребёнке?

— А что я мог сказать? У нас нет никаких оснований требовать выдачи мальчика, его-то точно не в чём обвинять.

— Кроме того, что он может быть сыном Тёмного Лорда, нести в себе его кровь, его силу и его магию, и тогда в будущем нам грозят новые проблемы.

— Корвус отмахнётся от этих слов и будет прав в глазах всего мира. Сейчас это всего лишь ребёнок. Которого вы его упустили, — не преминул заметить Кингсли.

Робардс вздохнул.

— Сэвиджа ввело в заблуждение то, что ребёнок называл Рабастана и женщину мамой и папой.

— Изворотливость, как нельзя подходящая наследнику Волдеморта, — пробормотал Кингсли.

— Хотел бы я знать, что вынудило Скримджера оставить подобное распоряжение и откуда, драклы его подери, об этом знает Корвус?

— Возможно, от Рабастана. А может, и от своих агентов. Корвус одержим шпиономанией, рассылает соглядатаев куда только возможно. Некоторых мы вычисляем, но он шлёт новых.

— Вы так и будете болтать? — взвился забытый собеседниками Гарри Поттер. — Вы хотите позволить Лестрейнджу ускользнуть?

— Ты слышал, Гарри. Нам нужны доказательства непосредственного участия Рабастана в преступлениях Пожирателей. Свидетельства, не вызывающие сомнений. Если ты жаждешь что-то сделать, то отправляйся в Азкабан, допроси Пожирателей под Веритасерумом и попробуй что-то из них выжать. Но запомни, — Кингсли предостерегающе поднял палец, — только правду. Выдумки не пройдут, особенно с Корвусом Лестрейнджем. Гавейн, отправляйся вместе с Гарри, проследи, чтобы всё было оформлено правильно.

Робардс кивнул и вместе с Поттером покинул аврорат, чтобы отправиться в Азкабан.

* * *

Лязгнул засов, тяжёлая дверь со скрежетом распахнулась.

— Люмос!

Сноп яркого света ударил прямо в лицо узнику, скорчившемуся у стены на жалкой охапке прелой соломы. Тот непроизвольно зажмурился. Авроры не торопясь вошли в камеру.

Робардс трансфигурировал стул, Сэвидж, Уильямсон и Гарри остались стоять.

— У нас к тебе пара вопросов, Макнейр. Ответишь правильно — спокойно проживёшь этот вечер. Не ответишь… что ж, это твой выбор.

Заключённый, чьи глаза немного привыкли к свету, убрал руку от лица, но ничего не сказал.

— Назови имена волшебников и маглов, которых собственноручно убил Рабастан Лестрейндж, — жёстко потребовал Робардс. — Если имён маглов не знаешь, назови места и даты.

Макнейр с ненавистью взглянул на авроров и сплюнул им под ноги.

— Понятно, по-хорошему ты не хочешь.

Робардс подал знак, повинуясь которому, Сэвидж скрутил Макнейра, а Уильямсон, надавив на угол челюсти, вынудил экс-палача открыть рот и влил ему несколько капель Веритассерума, а потом отшвырнул обмякшее тело.

— Я повторяю свой вопрос: Назови имена волшебников и маглов, которых собственноручно убил Рабастан Лестрейндж. Если имён маглов не знаешь, назови места и даты.

Макнейр с трудом поднял голову. Выражение ненависти исчезло с его лица, сменившись тупым, покорным безразличием. Возможно, когда-то он умел противостоять Сыворотке Правды, но сейчас был слишком слаб.

— Я не знаю, убивал ли Рабастан кого-то собственноручно, — прошептал мужчина.

Робардс разочарованно вздохнул.

— Как обычно распределялись роли между Лестрейнджами во время ваших акций? — предпринял он вторую попытку.

— Родольфус зачищал объект, Беллатрикс выбивала информацию или, если информация не требовалась, зачищала вместе с ним. Рабастан прикрывал. Так они говорили, — с усилием произнёс пленник. Лицо его начинало приобретать всё более осмысленное выражение.

— Смотри-ка, старается замолчать, сволочь, — удивился Сэвидж.

— Какие преступления совершил Рабастан Лнстрейндж после бегства из Азкабана? — Робардс начинал терять терпение.

Макнейр какое-то время молчал, потом ухмыльнулся.

— Сжульничал во время игры