канула в Лету. Я грешным делом думал, что так и дотяну лямку вдовца до самого Судного дня. Но фортуна смилостивилась, сведя меня с тобой. Как только баклундские политические бури слегка утихнут, а напряжение спадет, я непременно выкрою момент. И мы с тобой, рука об руку, переступим порог храма, дабы скрепить наш союз перед лицом богов.

— Союз… Вы… вы всерьез просите моей руки⁈ — Шерманна опешила, а в её голосе засквозило абсолютно неподдельное, шокированное недоверие.

Аристократ издал бархатистый смешок:

— Ты — величайший дар самих небес. Спору нет, голубой крови в тебе ни капли, но я ведь уже связан узами прошлого брака, так что плевать на эти светские условности. Разумеется, я подстелю соломку и подправлю твою родословную. Скажем, выцеплю какого-нибудь зажиточного торговца, заставлю признать тебя своей бастардой…

Он продолжал увлеченно, в мельчайших деталях расписывать этот грандиозный спектакль, как вдруг подметил в зеркале: глаза девушки затуманились, стремительно наливаясь непрошеными слезами.

— Знаешь, что в тебе самое бесценное? Стоит мне проявить хоть каплю тепла, как ты отдаешь себя без остатка, воздавая мне сторицей, абсолютно, кристально искренне, — виконт с нежной улыбкой склонился и мягко поцеловал её в макушку.

Шерманна приоткрыла губы. Её лицо исказила дикая, разрывающая душу гримаса, в которой сплелись воедино и горькие рыдания, и полоумный, искренний смех.

Лишь когда проклятая морось иссякла, а Баклунд наглухо укрыло ночным мраком, Сио наконец-то дождалась. Та самая незнакомка, всё так же кутаясь в темно-красный плащ, выпорхнула за калитку и юркнула в салон ожидающего экипажа.

Цепким взглядом срисовав приметы кареты, Сио немедля села ей на хвост. Пустив в ход весь паранормальный арсенал «Шерифа», она то бесшумным шагом, то стремительными перебежками скользила по безлюдным, блестящим от луж мостовым, ни на секунду не выпуская дичь из виду.

Этот изматывающий марш-бросок от Района Императрицы до самых окраин района Баклундского моста выжал из Сио все соки. И когда её легкие уже готовы были разорваться от натуги, карета наконец-то ударила по тормозам.

Охотница мгновенно воспряла духом. Сбросив с радаров громоздкий экипаж, она мертвой хваткой вцепилась взглядом в фигуру в темно-красном плаще, возобновив негласную охоту.

И тут Сио с легким, холодящим кровь удивлением констатировала: мишень виртуозно владеет искусством заметать следы. Незнакомка то и дело петляла, закладывая бессмысленные круги, а то и вовсе замирала в глухих тенях, сливаясь с препятствиями и проверяя хвост.

Впрочем, для прожженной ищейки калибра «Шерифа» подобные фокусы были курам на смех. Сио, вооружившись железобетонным терпением, продолжала вести объект издалека, благоразумно не сокращая дистанцию.

Интуиция настойчиво шептала: дичь вот-вот юркнет в свое логово. Сио уже было сгруппировалась для финального, стремительного рывка, как вдруг её ноздрей коснулся дивный, пронзительно-сладкий и дурманящий цветочный аромат.

От этого запаха рассудок девушки на жалкую долю секунды заволокло мутной пеленой. И когда морок спал, улица оказалась абсолютно пуста — мишень испарилась без малейшего следа.

Сам же дурманящий флер растаял в ночном воздухе, словно его отродясь здесь не бывало.

«…» Зрачки Сио инстинктивно расширились от леденящего шока. Не смея больше испытывать судьбу и рыть землю носом, она благоразумно дала по тормозам.

Тем временем в неприметной съемной лачуге. Ослепительно прекрасная, источающая чарующую, гипнотическую сладость Трисси облокотилась о стену. Неотрывно глядя на любующуюся своим отражением Шерманну, Ведьма проронила:

— А ты, погляжу, сегодня порхаешь от счастья.

— Ну как, финальный аккорд нашей миссии оказался не таким уж и невыносимым, верно?

— Как только поставим точку, сможешь со спокойной душой покинуть Баклунд и зажить так, как сама того пожелаешь.

Шерманна слегка опешила. Её лицо исказила целая буря противоречивых эмоций, среди которых отчетливо сквозила горечь потери — словно девушку грубо вырвали из сладкого, безмятежного сна.

Так и не отвернувшись от зеркала, она нервно пожевала губы и лишь спустя пару секунд сдавленно проронила:

— Он сказал… что хочет взять меня в жены…

Трисси в ответ лишь иронично вскинула бровь:

— Мужским клятвам, сказанным в такие моменты, грош цена. Уж в этом-то мы обе разбираемся кристально ясно.

— Вздумай он и впрямь вести тебя под венец, он бы не стал городить вокруг себя глухую стену из подозрений. Он бы спал и видел, как завести с тобой общего ребенка. Хех, и скажи на милость, его поступки хоть на йоту бьются с этими словами?

Под градом этих безжалостных вопросов лицо Шерманны дюйм за дюймом померкло, налившись свинцовой безысходностью.

Ведьма плавно поднялась на ноги и с легкой, снисходительной усмешкой добавила:

— Я вовсе не намерена стоять у тебя на пути и мешать твоим любовным порывам. Если спишь и видишь, как бы растянуть этот контракт длиною в целую жизнь — тебе стоит хорошенько пораскинуть мозгами, как действовать дальше.

Бросив эту фразу с небрежной легкостью, Трисси направилась к выходу и благополучно покинула съемную каморку.

Спускаясь по скрипучей лестнице, она внезапно устремила взор на носки собственных туфель. Из её груди вырвался тихий смешок — дикая смесь ядовитой насмешки и едкой самоиронии:

— Любовь…

Глава 1017

Поместье Мэйго

Баклунд, Район Императрицы. В северо-западных предместьях, куда на экипаже приходилось трястись добрых часа полтора, раскинулось поместье Мэйго. Усадьба живописно жалась к берегам реки Тассок, утопая в пышной зелени раскидистых садов и цветников.

Довольно странное дело: столичные кварталы испокон веков тонули в промозглой хмари, неделями не видя солнца, тогда как здешние окраины всегда могли похвастать редкими, легкими облачками и ласковым, щедрым светилом. Несмотря на смешное расстояние, климат разительно отличался. Северо-западные пригороды в этом плане и вовсе били все рекорды, снискав славу одного из лучших винодельческих регионов Северного континента. Однако стоило лишь отмахать миль пятьдесят вверх по течению Тассока, как погода вновь возвращалась к унылой баклундской серости.

Столь вопиющие аномалии веками сводили метеорологов с ума — ни одна теория не могла объяснить этот феномен. А вот Клейн, напротив, смутно догадывался о подлинных причинах:

В Четвертую Эпоху именно на этих землях высилась столица Объединенной Империи Тюдоров-Трэнсостов. Здесь же «Кровавый Император» Алистер окончательно выжег в себе человечность, вознесшись на престол в облике обезумевшего божества. А значит, перманентные локальные искажения рельефа и климата были вполне закономерным эхом тех событий. К слову, этими крупицами знаний в свое время любезно поделился Леонард Митчелл во время праздных бесед в Клубе Таро.

К тому же, будучи одной из древнейших колыбелей человечества, эта благословенная «Земля Надежды» таила в своих недрах одному богу известное количество руин и