— Мне не о чём с ним разговаривать.

Вот те на!

— Мне жаль родителей Ивэна, и его жаль, он был слишком юн, чтобы умирать так рано и так глупо, и род Розье на нём пресёкся, но говорить мне с ним не о чём. Я не любил его, и он это знал.

Похоже, желания Ивэна и настрой Беллы не были для Родольфуса секретом.

— Когда получишь палочку, дай знать. Мне нужен партнёр для отработки заклятий.

Родольфус бросил на меня быстрый взгляд.

— Хорошо. Но не знаю, когда Фасмер решит, что пора. Если не хочешь терять время, может, потренируешься с кем-то из остальных, с Мальсибером или Пиритсом?

— А если после Азкабана у меня что-то не получится? Мне что, позориться перед ними? — возмутилась я.

— Плохо представляю себе, что у тебя что-то не получится, — он засмеялся. Я тоже невольно улыбнулась. У Родольфуса было удивительное умение поддержать и вселить уверенность. Такое дано только по-настоящему великодушным людям.

Какое-то время мы сидели молча, потом Родольфус взглянул на меня и встрепенулся.

— Белла, ты же совсем замёрзла!

И правда, а я так задумалась, что даже не почувствовала. Он осторожно взял мои пальцы в свои ладони и стал греть. Раздражение, нахлынувшее на меня, было таким сильным, что я непроизвольно отдёрнула руки.

— Извини, — негромко произнёс он, глядя в сторону.

— Родольфус, почему ты меня так раздражаешь? — выпалила я.

— Наверное, потому, что я люблю тебя, а ты меня — нет, — грустно улыбнулся он — Так бывает, в этом нет ничего удивительного.

— Но это не вся правда, не так ли? — Я чувствовала, что он что-то не договаривает. — Может, на тебе какое-то заклятие? Или на мне. Ты проверял?

Родольфус сложил ладони и провёл ими по лицу.

— Долгая история, — неохотно произнёс он наконец. — ты правда хочешь знать?

— Я не спешу. И я хочу знать. Это ведь и моя жизнь.

— Проверяться на заклятия подобного толка — обычная практика для наследников чистокровных древних родов. Но в Британии у меня ничего не находили. Нашли в Германии. Помнишь, я был там по делам Лорда, вёл переговоры.

Я на всякий случай кивнула. Впрочем, Родольфус всё равно на меня не смотрел.

— Древнее германское проклятие, в наши дни почти неизвестное, потому и не смогли определить. Накладывается до первого полнолуния на двоих. Одного привязывает, другого отталкивает.

— До первого полнолуния после свадьбы? — уточнила я.

— До первого полнолуния жизни, — пояснил Родольфус. — Сразу после рождения. У нас с тобой разница в двенадцать дней. Срабатывает не сразу, сначала идёт взаимное притяжение, а вот потом начинает работать как я описал.

— И кто же так удружил? — хотя об ответе я догадывалась.

— А ты знаешь многих волшебников, владеющих магией такого уровня? — задал он встречный вопрос.

— Двоих, — не задумываясь, ответила я.

— Дамблдор не был вхож к нам в дом, — покачал головой Родольфус. — И такая магия не в его стиле.

— Но зачем Лорду делать это с тобой? С нами?

— Со мной. Заклятие направлено в первую очередь на меня. Тебе не повезло соответствовать необходимым параметрам.

— Подожди, значит, если бы подходящей девочки не нашлось, то он не смог бы наложить заклятие? Всё-таки, это тебе не повезло.

— Как сказать, — хмыкнул Родольфус. — Лорд затейник, не нашлось бы девочки, мог и мальчика привязать.

— Ты шутишь, надеюсь?

Горькая усмешка Родольфуса говорила, что не шутит.

— И всё-таки, зачем ему это? — повторила я.

— Я думаю, зависть. Нищий полукровка из маггловского приюта, который до Хогвартса и не ел досыта, приворовывал по мелочи и никогда не знал ни родителей, ни других близких людей, и мой отец — наследник древнего рода с тысячелетней историей, из богатой семьи, обожаемый, выросший в любви и заботе. Они учились вместе. Отец был на два года старше, но Реддл — так раньше звали Лорда, — пояснил Родольфус, — теперь-то никто не помнит этого имени, а кто помнит, делает вид, что забыл, — Реддл уже тогда обладал огромной властью над людьми, умел их очаровывать и подчинять себе. Отец искренне им восхищался, часто приглашал погостить на каникулах, дарил вещи, книги. Но благодарности не дождался.

Меня это не удивило. Люди, подобные Тому Реддлу, винят в своих несчастьях весь мир, завидуют тем, у кого есть то, что им не досталось, и ненавидят тех, кто им помогает, потому что считают, что это и так должно было принадлежать им.

— Зависть переросла в ненависть, — Родольфус разделял моё мнение, — и желание уничтожить чужую жизнь, которая по случайному стечению обстоятельств была намного счастливее, чем его собственная.

Случайному? Как сказать. Наверняка в роду Лестрейнджей никто не привязывал к себе партнёра Амортенцией, — подумала я.

— Твой отец так и не узнал о проклятии? — спросила я.

— Он согласился, — коротко ответил Родольфус.

— ЧТО??? — я не поверила своим ушам. — Как согласился? Согласился, чтобы ты всю жизнь чувствовал себя несчастным?

— Согласился на ритуал. Он же не подозревал о его истинной сути. У родителей очень долго не было наследника, отец был последним в роду, целители лишь разводили руками. Реддл сказал ему, что есть ритуал, который может помочь. Тёмная магия, конечно, но ничего страшного, просто двоих детей с рождения надо привязать друг к другу. Правда, привязывать к мальчику отец вряд ли согласился бы, — Родольфус снова невесело улыбнулся, — это было уже слишком, а без его согласия ничего бы не вышло. Думаю, Лорд знал, что подходящая девочка будет.

— Что, и мои родители согласились добровольно?

— А почему бы им было не согласиться, Белла? Отец обрисовал им ситуацию так, как он её видел, по его словам выходило, что просто нашим семьям нужно договориться о браке наследников и подтвердить это согласие соответствующим ритуалом, который проведёт Лорд. Это обычная практика в древних чистокровных семьях, кроме ритуала, конечно. Лорд Сигнус охотно согласился: породниться с Лестрейнджами — не самый плохой вариант. Сначала всё было нормально, никто ни о чём не догадывался.

— И когда же всё началось? — я снова ляпнула, не подумав, что кому же это знать, как не мне.

Родольфус удивлённо взглянул на меня.

— Лет в двенадцать — тринадцать. Ты разве не помнишь?

— Оно происходило постепенно, я не заметила. Это как если лягушку опустить в холодную воду и поставить на огонь. Лягушка ничего не будет замечать, пока не сварится заживо.

По выражению лица Родольфуса я поняла, что пример яркий, но неудачный.

— Возможно. Не пробовал, честно говоря, варить лягушек. Со временем отец догадался, но было уже поздно. Да и никто из целителей, к которым он обращался, ничего у меня