сна без сновидений, правда, не такую огромную, как в первый раз.

Уже засыпая я подумала, что Волдеморт, при всей изощрённости своих замыслов, проиграл. Он не смог лишить Родольфуса способности любить, пускай без взаимности.

Глава 12. Пророчество

Следующие несколько дней я провела в постели. Простуда отступала неохотно, глотать было по-прежнему тяжело, Фасмер недовольно морщился, выдавая мне новую порцию лекарств.

Однажды утром я обнаружила на столике букет орхидей и поняла, что Родольфус получил палочку. К букету была прикреплена карточка. «Белла, мне очень жаль, что ты заболела. Прости, это моя вина. Могу ли я зайти к тебе? Р.Л.»

Прочитав записку, я снова ощутила уже ставшее привычным раздражение. Виноват он! Знаю я этот тип людей, «я отвечаю за всё» называется. Впрочем, Родольфуса можно понять. С первых дней жизни попав в зависимость от тёмного ритуала, сейчас он старается контролировать всё, что только может, чтобы доказать себе, что хоть чем-то управляет в жизни сам.

Я покрутила карточку и бросила в мусорную корзину. Конечно, я настроена оптимистично, но кто его знает, что будет с проклятием, кто с кем справится — я с ним или оно со мной. Пока что счёт равный, так что пусть всё остаётся по-прежнему.

Букеты появлялись ежедневно, записок больше не было. В и без того уже немалый список достоинств Родольфуса входило умение принимать реальность такой, какая она есть.

Наконец я почувствовала себя практически здоровой и потребовала палочку.

— Леди Беллатрикс, безусловно, вы победили болезнь, но ещё слишком слабы, — упёрся Фасмер.

— Я должна восстанавливать утраченные навыки! Что скажет Повелитель, если я его разочарую?

— Миледи, я советовал бы вам переживать о том, что он скажет сегодня вечером, узнав, что вы пренебрегли моими рекомендациями, а потом подвергли себя опасности, разгуливая на морозе.

Из всей этой тирады я выцепила одно — «сегодня вечером».

— Да, — ответил Фасмер на невысказанный вопрос. — Ближний круг собирается сегодня вечером в семь часов. Надеюсь, в этот раз вы не станете опаздывать и подвергать лорда Лестрейнджа гневу Повелителя.

Не желая снова подставлять Родольфуса, я приготовилась заранее. Как и в прошлый раз, он появился без четверти семь.

— Прекрасно выглядишь, Белла, — произнёс он, целуя мне руку. Я прислушалась к себе. Ни раздражения, ни отвращения. Значит, при обычных формальностях проклятие себя не проявляет. Родольфус сейчас безукоризненно вежлив, не более того. Он воспринял отсутствие моего ответа как нежелание сближаться и отдалился.

— Почему меня не может проводить Рабастан? — поинтересовалась я.

— Потому что твой муж я, а не он, — с мимолётной улыбкой ответил супруг.

Я искоса взглянула на него. Он шёл спокойно и твёрдо, в нём совершенно не чувствовалось ни страха, ни истерической демонстративности, только уверенность и достоинство. Мы придём вовремя, но остановит ли это Волдеморта?

Как оказалось, этот вопрос беспокоил не только меня.

— Родольфус, рад видеть тебя на ногах! — вышел нам навстречу Долохов.

— Лорд Лестрейндж, поздравляю с выздоровлением, — присоединился к нему Руквуд. — Вы позволите вашу очаровательную супругу на несколько слов? Уверяю, исключительно деловой вопрос.

Не дав Родольфусу возможности ответить, я выпустила его руку и метнулась к Руквуду.

— Конечно, Августус, я с удовольствием вас выслушаю. Ты же не против, милый?

Родольфус, конечно, сразу разгадал наш замысел и слегка нахмурился, но возразить ему было нечего.

— Дольф, Фасмер тебе и палочку уже вернул? — к нам спешил Мальсибер. — А у меня забрал.

Малькольм ввинтился между мной и Родольфусом, я отступила, давая ему место, мы с Руквудом чуть отстали, пропуская их троицу вперёд.

Руквуд начал длинно и витиевато рассказывать мне о какой-то разработке Отдела Тайн, которая якобы должна меня заинтересовать. Я дождалась первой же паузы и проникновенно сказала:

— Августус, я ценю и всячески поддерживаю вашу инициативу вывести Родольфуса из-под очередного удара, но прошу вас, не грузите меня тем, чего я не понимаю.

— Вы восхитительная женщина, Беллатрикс, — засмеялся Руквуд. — Вы никогда не боитесь показаться глупой или невежественной.

— Это комплимент или оскорбление? — поинтересовалась я.

— Я же сказал «показаться», а не «быть», — вывернулся Руквуд.

У входа в Большой зал Долохов и Мальсибер замедлили шаги, тем самым задерживая и Родольфуса, так что в зал мы вошли всей компанией.

Руквуд подвёл меня к месту, отодвинул стул, церемонно поклонился и ушёл к уже ожидавшему его молчуну.

Рабастан, которому, готова поклясться, Родольфус запретил его сопровождать, глянул на нас и выдохнул с облегчением. Джагсон наоборот, недовольно скривился. Пиритс и Трэверс, занятые беседой, не обратили внимания. Волдеморт, восседавший во главе стола, проводил рассаживающихся по местам магов внимательным взглядом, но пока ничего не сказал.

— Ты тоже участвовала в этом заговоре, Белла? — с улыбкой наклонился ко мне Родольфус.

— Нет, но полностью одобряю и поддерживаю, — я тоже улыбнулась. — И спасибо за цветы.

Родольфус кивнул. Его взгляд немного потеплел.

Места за столом быстро заполнялись. Прошлый урок Лорда усвоили все, никто не хотел подвергать себя опасности из-за опоздания.

Семи ещё не было, когда последний гость занял своё место.

Лорд самодовольно ухмыльнулся и повернулся к нам.

— Родольфус, ты уже полностью здоров и готов вернуться в строй?

— Да, повелитель, — спокойно ответил тот.

— Я хочу в этом удостовериться.

Волдеморт кивнул в центр зала. Родольфус молча встал и, достав палочку, остановился в указанном месте. Лорд взмахнул рукой, и в Родольфуса полетели заклятия. Он отражал их довольно успешно, но все видели, что это стоило ему немалого напряжения. Волдеморт усилил напор. Родольфус удерживал щит, но стал отступать. Его лицо побледнело, на лбу выступили капельки пота. Фасмер нахмурился, но останавливать Лорда не решился.

Разноцветные вспышки вылетали одна за другой, отражаясь на лице Родольфуса. Он начинал сдавать и вот, отразив очередное заклятие, склонил голову, бессильно опустив палочку.

— Неплохо, — ухмыльнулся Волдеморт, — можешь вернуться на место.

Родольфус на негнущихся ногах подошёл к столу и обессиленно плюхнулся на стул. По его лицу градом катился пот, дыхание было тяжёлым и хриплым.

Развернув салфетку, он промокнул лоб.

— Теперь, когда самый слабый из вас вернулся в строй, я вижу, что вы все снова готовы сражаться за чистоту крови и наши идеалы, мои верные Пожиратели, — провозгласил Лорд.

Рука Родольфуса дёрнулась и на секунду замерла. Конечно, «самый слабый» можно было понимать и как «наиболее обессиленный», но тон Волдеморта не оставлял сомнений, как ни крути, это было откровенное оскорбление.

Когда Родольфус отложил салфетку, я отметила, что его лицо пошло красными пятнами, а зубы стиснуты так, что на скулах выступили желваки.

— Некоторые из вас проявили чрезмерное рвение, стремясь как можно скорее вернуться