Переместившись короткими перебежками к достаточно крупному фрагменту стены, лежавшему перед полуразрушенным домом, Борис крепко сжал в кулаке рубчатую «лимонку» Ф-1. Затем, выдернув кольцо, он рывком выскочил из-за укрытия и изо всех сил швырнул гранату в развалины, а сам плашмя бросился на землю. Дождавшись, пока в занятом немцами доме громыхнул взрыв, бравый шофёр вскочил на ноги и, подхватив автомат, метнулся вперед. Медлить было нельзя.

Вместе с Соколовым бежали и другие красноармейцы. В развалинах сразу же закипел короткий и ожесточённый бой. В дело шли не только автоматы, но даже ножи и предварительно заточенные сапёрные лопаты. Не ожидавшие столь дерзкого налёта немцы продержались недолго. Вскоре весь дом или, вернее, – то, что от него осталось, целиком перешёл под контроль советской стороны.

– А ты парень не промах! – похвалил Бориса возглавлявший штурмовую группу пехотный лейтенант. – Не хочешь к нам в дивизию перейти? Нам опытные бойцы нужны!

– Спасибо за доверие, товарищ командир, – усмехнулся тот, меняя диск в ППШ. – Живёте вы, конечно, интересно, но недолго. Уж лучше я и дальше баранку крутить буду. Пользы это точно больше принесёт…

Он знал, что говорил. Сейчас, в преддверии грядущего контрнаступления, роль грузоперевозок резко возросла. И всё же судьба Сталинграда решалась именно на правом берегу Волги. Пусть и сражались, да и просто – жили здесь бойцы и командиры в поистине нечеловеческих условиях. Вместо привычных блиндажей и землянок им приходилось ютиться в освещённых тусклым светом, сделанных из снарядных гильз коптилок, подвалах полуразрушенных домов. Вместо котелка густой горячей каши или наваристого борща довольствоваться сухарями и наспех разогретыми на сухом спирте банками мясных консервов. А случалось, что и этого не было. Ведь в любых перевозках в осажденный город приоритетом пользовались прежде всего боеприпасы, а не продовольствие.

«Эх, дядя Федя, где твои разносолы»? – грустил в такие моменты Борис, с хрустом вскрывая ножом очередную жестянку. Хорошо, если попадалась американская тушенка, а ведь могло и жилистое китовое мясо! Но бригадный повар, равно как и весь штаб, уже находился на левом берегу. А потом 27 октября 1942 года 133-ю танковую бригаду вывели в резерв Ставки ВГК. Вернее, в находившийся в Саратове Сталинградский автобронетанковый центр направили штаб, управление и уцелевшие танковые экипажи. Бойцов же вспомогательных подразделений распределили по другим частям действующей армии. Так Борис распрощался с танкистами.

Чтобы совсем уже закончить с темой снабжения под Сталинградом, можно вспомнить следующий характерный эпизод. Осенью в оборонявшей южные кварталы города 64-й армии из-за недостатка витаминов появились первые признаки цинги. Тогда её командующий генерал-лейтенант Шумилов, воспользовавшись своим правом в экстренных случаях обращаться к самому Верховному, дозвонился до Сталина.

– Это плохо, – внимательно выслушав командарма, подытожил вождь. – Подожди минуточку.

Спустя некоторое время в трубке вновь раздался его голос:

– В Москву из Грузии идут несколько вагонов с цитрусовыми. Поворачиваю их к тебе. Проследи, пожалуйста, и немедленно сообщи мне о прибытии. Подумай над другими мерами, как предупредить распространение цинги. Сталинградцев надо от неё оградить, им ещё воевать да воевать!

Вряд ли Соколов и иные бойцы Сталинградского фронта могли представить себе, очищая от оранжевой кожуры выданные им сладкие и ароматные абхазские мандарины, что имеют дело фактически с личным подарком самого товарища Сталина! Да и, вообще, непокорённый город на Волге запомнился ему надолго. Оттого, наверное, Борис искренне недоумевал впоследствии, в очередной раз, натыкаясь на гневные филиппики в советской прессе по поводу «варварской и абсолютно бессмысленной в военном плане» бомбардировки Дрездена авиацией союзников в феврале 1945 года. Дрезден, конечно, жалко. Город старый и, наверное, красивый.

А Сталинград кто пожалел? Ведь на него, помимо обычных бомб, немцы сбрасывали и десятки тысяч обмазанных фосфором полосок фольги, мгновенно вспыхивавших при соприкосновении с воздухом и вызывавших многочисленные пожары. Людей там от этого сгорело не намного меньше, чем в Дрездене.

И разве Сталинград был один? А Воронеж? А десятки и сотни других, больших и малых, городов Советского Союза? Да и в самой Европе немцы успели отметиться. Один Роттердам чего стоит. Так что, лучше им несчастным Дрезденом союзников лишний раз не попрекать. Не зря ведь говорится, что пожавший ветер, пожнёт бурю…

11.

Между тем военная карьера Бориса стремительно приближалась к своему поворотному моменту. Произошёл тот отчасти и из-за любви нашего героя… к чтению! Но обо всём по порядку. После вывода 133-й танковой бригады на переформирование Борис оказался в 411-й автотранспортной роте 270-й стрелковой дивизии, стоявшей в обороне по левому берегу Дона от села Бабка до села Верхний Мамон. Так что как ни хотелось, но увидеть окончание эпохальной Сталинградской битвы ему так и не довелось. Зато довелось громить врага на других участках.

Хотя поначалу речь о каких-либо активных боевых действиях в полосе обороны 270-й стрелковой дивизии даже не шла. Бойцы укрепляли свои позиции, зорко следили за намерениями противника, обживали землянки. Последнее было весьма нелишним. Незаметно подкралась поздняя осень с её холодами, слякотью и нудными, моросящими дождями. А там и зима уже стояла на пороге.

Как это часто бывает в обороне, жизнь фронтовых водителей постепенно упорядочилась. Не нужно было мотаться по разбитым дорогам, а то и голой степи в поисках своих частей, полевых складов или заправочных пунктов. Все маршруты были давно известны, повороты разведаны, интенданты знакомы. Садись себе за баранку да рули день-деньской. Так и заскучать недолго! Опять повторялась история сорок первого года, когда после ожесточённых боёв для Бориса наступило некоторое затишье.

Во всей дивизии подлинными боевыми операциями занимались лишь разведчики, регулярно ходившие в поиск на занятый противником правый берег Дона. Когда удавалось взять «языка», когда – своих теряли. Всякое бывало. Однажды напросился с ними и Борис. Поначалу его хороший знакомый, командир разведроты капитан Иванов долго отнекивался, а потом неожиданно согласился:

– Ладно, Соколов. Уговорил. Всё равно нам на остров в наблюдение идти. Если на итальянцев не напоремся, то, может, и обойдётся. Да и ты небось отвяжешься. А то пристал, как репей: «Возьмите да возьмите»! А если подстрелят ненароком? Разве охота мне ещё и из-за задницы твоей продырявленной от командира дивизии нахлобучку получать? Вертел бы лучше баранку да не лез, куда не просят! Так нет же!

Поросший лиственным лесом плоский речной остров, о котором шла речь, лежал на Дону напротив небольшого города Павловска. Это если по левую сторону. С правого же, высокого берега находился занятый итальянцами хутор Басовка. Когда альпийские стрелки пришли сюда минувшим летом, то занимать остров не стали. Они и так неплохо чувствовали себя на крутых