никаких последствий выстрел из ПТРД за собой не повлёк. Словно дробина, выпущенная в пресловутого слона. Но вот на бортовой броне немца вдруг вспыхнул и яростно зазмеился зеленовато-желтый язычок пламени. Задымив, танк замер на месте. Из распахнувшихся люков наружу выскочили трое танкистов, но их тотчас положили пришедшие в себя пехотинцы.

– Вот! А ты растерялся! – с трудом разлепив пересохшие от волнения губы, усмехнулся Борис и хлопнул повеселевшего Митю по плечу. – Забирай свою бандуру! А то мне ещё вон сколько пешедралом махать…

Идти, однако, долго не пришлось – подвезли знакомые шофёры. А вести о похождениях парня, как выяснилось, разнеслись ещё быстрее.

– Соколов, – не преминул поинтересоваться бригадный повар дядя Федя, – ты, говорят, танк подбил?

– Ага. Было такое.

– Теперь небось к награде представят.

– Чего не знаю, того не знаю. А ты бы лучше, дядь Федь, вместо того чтобы о медалях рассуждать, дал бы мне чего-нибудь пожрать. А то, не поверишь, маковой росинки с утра во рту не было!

– Тю! Рази это проблема? Макароны со «вторым фронтом» будешь?

– Конечно! Ещё спрашиваешь! Да пожирнее, смотри, клади! И мяса побольше!

– Боюсь, как бы мытуха тебя не прохватила, Соколов!

– Ничего. За это можешь не беспокоиться. На желудок я крепкий…

И всё же, надо признаться, Борису повезло. К 1942 году советские противотанковые ружья могли с уверенностью поражать только немецкие танки старых моделей, в том числе – и чехословацкого производства. Даже модернизированный Pz. III с дополнительно экранированной бронёй представлял для них серьёзную проблему, не говоря уже о более мощном и тяжёлом Pz. IV.

Борис вспомнил, как во время боёв за хутор Киселев, один из подобных мастодонтов, прорвавшись сквозь артиллерийский заслон, с лёгкостью раздавил абсолютно бесполезное против него ПТРД. Бронебойщиков, бросившихся наутёк, да и всех остальных спасло лишь то, что немецкий механик-водитель, очевидно в азарте старавшийся вернее достать убегавших красноармейцев из пулемёта, чуть повернул в сторону. Этого хватило, чтобы стенка наспех отрытого окопа обрушилась, и танк грузно завалился на бок. Теперь одна его гусеница бесполезно вращалась в воздухе, а другая, напротив – бешено вгрызалась в рыхлую землю, стараясь подмять её под себя.

Казалось бы, тут фашистам и каюк, но не тут-то было. Одного из красноармейцев, сунувшегося с гранатой, тотчас срезало автоматной очередью из распахнутого бокового люка. Стреляли и с верха башни, да и пулемёт у немцев пока оставался в порядке. Командир отделения сержант Ефремов, пригибаясь, подбежал поближе и, размахнувшись, бросил в танк бутылку со смесью КС. Та попала как раз во вращающуюся гусеницу и разбилась, разметав во все стороны брызги горючей смеси. Обернувшись, сержант заметил подбегавшего Бориса, судорожно сжимавшего в каждой руке по бутылке, и тотчас скомандовал:

– Бросай!

– Далеко! Я не достану!

– Бросай, кому говорят!

Борис, постаравшись вложить в броски все свои силы, швырнул обе бутылки, одну за другой. Первая и впрямь не долетела, разбившись о твёрдую, прокалённую солнцем степную почву. Зато другая, с приглушённым: «Бзанг!», – попала точно в бортовую броню. Конечно, это было не трансмиссионное отделение или иная уязвимая точка танка, но всё же. Теперь, потёки густой жидкости, медленно стекая вниз, горели не только на гусенице, но и на броне. И вскоре немцев начало ощутимо припекать.

Кстати, именно из-за этого свойства жидкости КС многие наши бойцы просто панически боялись бутылок с зажигательной смесью. Это только в кино твоему броску ничего не мешает. А в реальном бою повсюду носятся сотни пуль и осколков. Сколько было случаев, когда уже занесённая над головой бутылка разбивалась прямо в руке. И всё. Облитого мгновенно вспыхивающей жидкостью человека уже ничего не могло спасти. Сбить пламя от КС было практически невозможно, и несчастный погибал мучительной смертью, сгорая заживо. Бились бутылки и в карманах, во время падений на землю после перебежек. Печальный результат оставался тем же.

Так и в бою за хутор. Под действием разгоравшейся жидкости вражеский Т-4 постепенно превращался в раскалённую консервную банку. Немцы внутри забеспокоились, но присутствия духа пока не потеряли, продолжая держать наших на почтительном расстоянии. Вариантов теперь оставалось несколько. Жидкость, рано или поздно, прогорит без особого вреда для танка либо, напротив, наконец, доберётся до его бронированного бензобака в полу. Немцев вполне могли выручить и свои, поскольку сражение, как раз, находилось в самом разгаре. Стоило, конечно, ещё и учитывать возможность танка самостоятельно выбраться из западни. А что? Маловероятно, но всё же. Вон как гусеница землю копает! Сейчас окоп до основания разрушит, а там и вторая, глядишь, точку опоры найдёт.

Ситуацию разрешил сержант Ефремов. Выхватив свой «наган», он принялся стрелять в распахнутый бортовой люк, не давая немцам высунуться и тщательно прицелиться.

– На, сука, получай! – то и дело, приговаривал командир отделения, непроизвольно морщась после каждого выстрела.

Под прикрытием его пальбы, Борис подкрался ещё ближе и ловко забросил противопехотную гранату РГД прямо в разверстое жерло люка. Внутри, словно в огромной железной бочке, глухо ухнуло и наступила тишина…

Впрочем, бывали и другие «истребители танков». Раз, в минуту затишья, Борису довелось стать случайным свидетелем весьма примечательного разговора в расположении 4-го гвардейского минометного полка, также приданного 64-й армии. Собрав вокруг себя кучку новобранцев, сидевший в тени кстати подвернувшейся в степи кошары политрук увлечённо предавался воспоминаниям:

– Помню, прибыл я в район разъезда «74 километр» во второй дивизион гвардии майора Шмелева. Обстановка, прямо сказать – сложная. Немцы напирают большими силами. Сплошной поток танков, броневиков, мотопехоты беспрерывно атакует наши части. Над полем сражения пыль, дым, ничего не понятно. Не успел определиться, как с первого НП старший лейтенант Новиков докладывает:

– Вижу группу танков и бронетехники. За ними движется пехота. Есть танки очень большие, с крестами и прочими символами. Наши стрелки сильно беспокоятся!

– Не дрейфить! – отвечаю. – Сейчас поможем!

Уточняем со Шмелевым координаты цели, отдаём необходимые распоряжения. Благодаря расторопности старшего на огневой позиции Емельянова, всё оказалось готово к моменту выхода противника на рубеж, намеченный для открытия огня.

Грянул мощный залп, дрогнула земля. Глянул в стереотрубу и вдруг вижу, как многие танки не просто загорелись, а… разлетелись на мелкие кусочки! Не верите? Вот и мы не поверили. А зря. Оказывается, немцы для устрашения делали и ложные танки!

– Так это ж байка! – не выдержал Борис. – Если бы у фашистов танки были бы фанерными, то за каким чёртом мы почти до самого Сталинграда откатились! Живо бы их попалили, и дело с концом! Ещё на западной границе…

«Забуксовав» у Абганерово, Гот запросил подкреплений. 12 августа из 6-й армии Паулюса к нему перебросили две дивизии –